Маг моего сердца

Дробкова Марина

Даймонд же никак не проявил своего отношения к вопросу. Он вообще на меня не смотрел. Он разглядывал ножку у зеркала. Ну и пожалуйста!

— Сегодня у нас напряженный день, коллеги. Предлагаю сконцентрироваться и побыстрее начать.

Идемте!

Размашистым шагом Ральф двинулся из холла по коридору. Девушки, а затем Даймонд припустили за ним. Джон с Рихардом обступили меня с двух сторон на манер почетного эскорта. Или наоборот

— тюремного караула? Скомандовав в один голос «Вперед!» и выбросив вверх каждый правую руку, они увлекли меня за всеми. Как

подростки, честное слово! Но я почувствовала, что улыбаюсь, и уже не так огорчена невниманием Даймонда. В этот момент идущая впереди Сара обернулась. И судя по ее выражению лица, ей не очень нравилось происходящее. Я тут же спрятала улыбку, сделав вид, что дурачество юношей мне скорее досаждает. Как же все сложно!

Тем временем мы свернули направо и через открытую заднюю дверь вышли на двор.

Двор представлял собой скорее пустырь, размером, приблизительно, с поле для игры в футбол. Ну может, чуть меньше. Вот только играть на таком не стоило. Жиденькая травка пробивалась сквозь ссохшуюся каменистую землю, островками цвела полынь. Кое-где, совершенно хаотично, торчали растрепанные кусты боярышника с яркими, словно налитыми кровью, ягодами. И только вдоль крепостной стены чинно, в ряд выстроились деревья, усыпанные теми самыми, похожими на ежевику, ягодами. Только здесь они были как темно-синего, так и красного, и даже белого цвета.

— Что это? — спросила я оказавшуюся рядом Сару, кивнув в сторону деревьев.

Но Сара не успела ответить, вместо нее заговорил Ральф.

— Это обыкновенный тутовник, который рос здесь всегда. А меня больше интересует: что это?

Он показал рукой в сторону растущего в середине ряда дерева, на которое я сначала не обратила внимания — а зря, потому что оно явно отличалось от остальных. На нем не было ягод, зато распустились бело-розовые цветы. Да и само дерево — крона, ствол, насколько я могла отсюда видеть, мало походило на соседние.

Все смотрели на цветущее дерево, и только Ральф — на меня. Я пожала плечами. Если он ждет моего ответа — то у меня его нет, откуда я могу знать про какое-то дерево. Наконец, среди молчания раздался голос Даймонда:

— Это миндаль.

Ральф хмыкнул:

— Вот и мне отчего-то так кажется. Ты любишь миндаль, Бренна?

Тут уже все посмотрели на меня. С интересом. Даже Даймонд. Я растерялась: — Да причем тут я?

— Ну например притом, что еще вчера миндаля здесь не росло. А теперь у нас появился новый креадор…

— …Который усиленно отрицает навыки креадора. — резко бросил Даймонд.

Я вспыхнула.

— Вот как? — с интересом переспросил Ральф.

— Да ничего я не отрицаю, — возразила я. — Просто не уверена.

Ральф беззвучно рассмеялся.

— Зато мы все теперь абсолютно не сомневаемся — не так ли, коллеги?

Выпускники закивали.

— Что ж, не будем больше терять времени. У каждого есть своя задача, можете приступать к занятиям. А с фейри Рейлис займусь я лично, пока она не вырастила нам тут дубовую рощу или стену из плюща.

— А чем плох плющ? — угрюмо поинтересовалась я.

— Тем,

что он душит другие растения, — мягко ответил Ральф.

Между тем студенты разбрелись в разные уголки двора. Мне было очень интересно посмотреть, как же они будут практиковаться, но Ральф не дал мне этой возможности.

— Идем к твоему дереву, Бренна. И вспомни, пожалуйста, чем ты занималась вчера вечером.

Видя мое замешательство, Ральф снисходительно улыбнулся.

— Я имею ввиду творчество.

Мой вчерашний вечер включал в себя ужин, разговор с Сарой и…разговор с Даймондом. Если Ральф и прочитал это в моей голове, то не подал виду.

Мы подошли к деревьям. Миндаль цвел, конечно, не по сезону, раз рядом уже созрели плоды. Но его цветы выглядели так красиво, так необычно на фоне ягод!

— Бренна, вот и первое правило: не вмешивайся в естественный ход вещей. Можно создавать миры на своей площадке или на чужой — в виде элемента, как сделала ты, или совокупности элементов.

Но в любом случае творение должно подчиняться законам. Сейчас август, время собирать урожай, а ты вырастила майское цветущее дерево.

— Вижу, вы мне не верите, — я развела руками. — Но я не собиралась ничего делать. Я вообще не думала ни о каком миндале. Я даже его раньше не видела.

Ральф помолчал.

— Это странно, — в задумчивости произнес он наконец. — Но рано или поздно мы поймем механизм. А

сейчас, чтобы не гадать попусту, начнем заниматься с простейшего.

Он сделал несколько движений кистью. Казалось, будто он наматывает сахарную вату, появившуюся из ниоткуда. В конце концов, в руках у него оказался серебристый кокон.

— Вот мана. Это твой материал, креадор. Попробуй сделать из нее, ну, скажем…

Ральф поднял взгляд к небу.

— Готовить умеешь?

— Что? — растерялась я. — Ну… да.

— Сделай пирог.

— Как?!

— Не даю советов. Сама. Ты должна найти свой способ.

Я смотрела на кокон в его руках. Пирог, говорите? Я осторожно дотронулась кончиками пальцев, погладила серебристую поверхность. Казалось, кокон сплетен из чего-то невесомого. Может быть, из паутины. Осмелев, погрузила кисти целиком. Ощущение было таким, будто запускаешь руки в пакет с елочной канителью и дождем. Я в детстве любила это делать, особенно мне нравилось искать в мишуре спрятанные шарики и сосульки. Ральф, усмехаясь, внимательно изучал мое лицо: видимо, такие мысли казались ему забавными.

— Ну так поищи там шарик, смелее. Только не забывай про пирог! — напомнил он.

Пирог. Знать бы, откуда в елочном дожде пирог… Я пошарила в коконе, потом попыталась сжать массу в горсть. Ведь пирог нужно испечь, логично? А из чего — из теста.

Водя в коконе руками, я ощущала, как мана становится более плотной и вязкой. Неужели — и в самом деле тесто? Как удивительно… Я принялась месить — и вот уже увидела тесто

собственными глазами.

— Все это очень трогательно, — вкрадчиво произнес Ральф. — Но мне бы крайне не хотелось вымазаться в тесте.