Маг 12

Белов Иннокентий

Я выпалываю изо всех сил внутреннюю заразу и здорово преуспел в этом, самую активную прослойку все же успели изолировать за несколько дней обысков и арестов. Хорошо налаженные связи между иностранными агентами мгновенно разрушились, теперь они явно больше стараются спрятаться и отсидеться незаметно, чем в открытую выступать против государства.

На самом деле никто из них просто не был готов к таким жестким и проверенным действиям, при обысках найдено много документов, которые спокойно можно притянуть к работе на врага при желании. У моих офицеров и следователей это

желание имеется, я намекнул всем об огромных премиях от императора после успешно завершенных уголовных дел и разгрома внутренних врагов.

С ним у меня тоже есть такая договоренность на самом деле:

— Государь, лучше потратить несколько сотен тысяч из ваших миллионов на премии сотрудникам комитета, чем потерять все! Люди должны знать, что добивают измену и работают на износ не за голый оклад, а будет награждены деньгами, причем, серьезными, еще званиями и продвижением по службе. Потом, когда за пару лет как следует выведем внутреннюю угрозу, эти же следователи и офицеры, уже окрепнув и возмужав, став уверенными в своем будущем, так же прополют коррупцию в российской власти и, я уверен, вернут в казну потраченные на них деньги.

— И вообще — дадут мощный пинок власти на местах!

Николай Второй даже и не спорит со мной, понимая, что фундаментально пошел против политики ведущих мировых держав и очень теперь зависит от работы своей контрразведки. Сейчас удалось очень ловко и внезапно вырваться из порочного круга, но, враги тем более начнут пытаться свергнуть восставшего императора. И чтобы эффективно противостоять этим попыткам, необходима своя спецслужба, которая не побоится руки замарать и кое-где палку перегнуть.

Сам император постоянно ведет переговоры с кайзером о нашем совместном будущем двух стран-соседок.

Немцы все же в итоге соблазнились возможностью не воевать на два фронта, хотя, в их Генштабе есть сильная позиция насчет успешной войны с Россией. Но, если план Шлиффена-Мольтке и так исполняется, то, зачем лишнего рисковать — такое решение очень порадовало самого кайзера и его брата.

Наверняка, после окончательного разгрома Франции германский Генштаб выкатит и России ультиматум, раз они сильно претендуют на российскую Польшу, все Прибалтику и даже Украину.

Только, сначала придется разгромить храбрых французов, защищающих свою Родину. А это совсем не так просто сделать не только за сорок дней, как планируют немного наивные немецкие генералы, но и за полгода ожесточенных боев.

Пока я вижу, что Англия все-таки вступила в войну очень серьезно, и наверняка сейчас очень сильно проклинает изворотливых русских, срочно мобилизуя новые дивизии из своих и туземных граждан. Мне кажется, что ее небольшая, но, хорошо обученная сухопутная армия уже в полном составе высаживается на французском побережье, чтобы поддержать бельгийские войска и спасти от разгрома Францию.

И этим отличается ее участие от той истории, в которой Россия влезла в чужую войну.

Поэтому немцам и в этот раз понадобился почти месяц, чтобы сломить сопротивление бельгийцев и англичан, чтобы через Бельгию выйти на территорию Франции.

Сломить, но, не уничтожить,

на это сил у хвастливых генералов из немецкого генштаба все же не хватило!

Похоже, пара дополнительных корпусов, срочно переброшенных из Восточной Пруссии, не так уж значительно смогла помочь всей немецкой армии. Как мне кажется, успехи немцев в этот раз не слишком превзойдут прошлые достижения, разгромить противника окончательно на поле боя не выйдет, хотя, дойти до Парижа и захватить его германцы вполне могут.

Ну, или не смогут, слава богу, что теперь это не наши проблемы. Не требуется никому срочно помогать, спасая от неминуемого разгрома, бросаясь в срочное наступление. Как же хорошо и спокойно жить, когда война тебя не касается особо.

Она где-то там идет, рвутся снаряды с картечью, валятся замертво наступающие цепи, захлебывается в крови атака, а тут мирная жизнь, все гуляют по улицам и город не обстреливают тяжелые орудия.

Как тот же Белград и Париж сейчас.

Повоевавшие сербы пока выдерживают наступление не так хорошо воюющей австрийской армии и ругают ушедших в сторону от их спасения русских последними словами. Да и ладно, посеявший ветер задира пожинает свою личную бурю, так что все справедливо.

Французы так же успели провести за этот месяц полную мобилизацию и встречают наступающие немецкие армии во всеоружии. Англичане держат фронт от побережья до Парижа и с уцелевшими бельгийскими полками организуют линию обороны под Ипром.

Как раз там, где впервые будут применены боевые отравляющие газы в шестнадцатом году, когда немцы поймут, что дела у них идут не очень хорошо. И пора хвататься за бесчеловечные методы войны, становиться военными преступниками. У них это дело все равно войдет в привычку.

Что случится в этот раз — мы внимательно посмотрим.

Работа в комитете продолжается, первые дела поступают в Особый суд, где начинаются прения прокуроров с адвокатами. Хорошо одетые мужчины сыплют номерами статей, отмазывая своих клиентов, однако, судьи Особого суда подобраны опытные, знают, чем грозит признание в государственной измене и сколько платят, чтобы избегнуть этого наказания адвокатам.

Дело это долгое, хотя признания на всех имеются, но, с поличным пойманы не все, не везде во время обыска найдены явные доказательства шпионской деятельности.

А признания судьи принимают с определенным трудом, да и адвокаты коршунами вьются над документами, находя много погрешностей в работе комитетских следователей. Ну, народ еще не очень опытный, ошибок и правда много, но, я к этим промахам спокойно отношусь.

Главное дело конкретно сделано, очень серьезно напугана пятая колонна в стране, многие уже и так задержаны, теперь льют на выступлениях в зале суда слезы крокодиловые.

Остальные читают, сколько лет каторги требует обвинение и всякое желание самим раскачивать достаточно хрупкий челн самодержавия у них пропадает на раз. Тут вам — не здесь, государство очень сильно поменяло условия игры и теперь просто угрозы пальцем никому не будет. Платить за заграничные сребренники придется десятилетиями каторжного заключения.