Маг 12
Шрифт:
— Вы убеждены в своих словах? — недоверчиво спрашивает Николай Второй.
— Абсолютно, государь. Однако, вы тоже должны понимать, что я знаю историю прошлого именно в тех рамках, как если бы она шла точно так же, как все случилось. Но, ведь теперь вы сможете изменить историю очень значительно хотя бы тем, что не отправите российскую армию защищать сербов. Признаете право австрийцев требовать справедливой сатисфакции от сербов. И оставите разбираться эти европейские страны между собой.
— Но, сербы наши братья по вере. Мы должны их защищать в любом случае, — хмуро отвечает мне царь, — Меня съедят общество
— Должны? Посочувствовать должны, конечно. Выказать озабоченность, но, одновременно осудить убийство наследника престола просто так, потому что французской контрразведке пришло задание сверху втравить Россию в ненужную ей войну. И особо отметить роль французов в покушении, даже если не найдется никаких доказательств. Тут дело такое, государство может заявить и без всяких фактов, ссылаясь на секретную информацию. Но, русские люди не обязаны именно принудительно умирать за них. Отправим воевать добровольцев. А тех, кто будет трепать языками в Думе и прессе — доставим принудительно в пломбированном вагоне на сербский фронт. Чтобы не разжигали военный психоз и ажиотаж в обществе за чужой счет — пусть сами послужат пушечным мясом и смазкой для австрийских штыков. И от бесполезных горлопанов, очень даже вредных, избавимся и сербам поможем хоть так. Они, понятное дело, не такой помощи от России ждут, но, тут явно своя рубашка ближе к телу.
Вижу, что император пока не согласен, но, мою правоту тоже не совсем отрицает.
— Государь, что поделать, если братья такие довольно проблемные оказались, болеют фантомами Великой Сербии четырнадцатого века на самом деле. И что, нам за них воплощать эти прекрасные мечты сербской элиты кровью своих солдат? Проще иногда им давать самим решать те проблемы, которые они фактически своими руками и создадут. Пусть взрослеют и учатся на своих ошибках. Тем более, как раз за них англичане и французы должны воевать, а ментально они ближе к нам все равно окажутся.
— Кстати, договор о взаимной защите у нас с ними имеется? Нет ведь? — резонно я спрашиваю Николая Второго.
— Договора не имеется, однако, они ориентируются во внешней политике именно на Россию, — сразу же отвечает царь.
— Это, конечно, здорово, что они ориентируются, однако, здесь есть определенная ловушка для России, Ваше Императорское Величество, — говорю я и поясняю:
— Тем более нет смысла никуда лезть, потому что это французская контрразведка уговорит сербскую контрразведку убить через прикормленных боевиков в июле четырнадцатого года в Сараево эрцгерцога Фердинанда с супругой. После этого через месяц ультиматумов и переговоров Австро-Венгрия объявит войну Сербии, Россия начнет мобилизацию для защиты братского народа и нарвется на объявление войны от Германии. И тогда все — французско-английский капкан захлопнется, Российская империя влезет в абсолютно ненужную ей войну! Причем влезет за чужие интересы и закономерно не переживет очень кровопролитную войну на новых принципах.
— Вот тогда историю вашей семьи и всей страны уже будет очень трудно изменить! — добавляю я.
— И это вы знаете? — снова недоверчиво переспрашивает Николай Второй.
— Государь, перед переходом в ваше время я целый год изучал историю и делал выписки на бумаге. Я пришел к вам без надежды когда-то вернуться обратно в свое время. Теперь я должен пройти рядом с вами всю оставшуюся
Даже если меня убьют заговорщики или сам император отдаст такой коварный приказ.
Пусть будет уверен, что я с ним до самого конца связал свою жизнь. Так и ему, и императрице, и мне будет гораздо спокойнее и проще смотреть в будущее. Когда деваться друг от друга просто некуда.
Вообще, не знаю точно — поверил ли государь в мои слова, пока он внимательно меня слушает и спрашивает. Что у него в голове — да кто его знает, но его доверие ко мне я начинаю ощущать уже явственно.
В чем-то наши мысли совпадают конкретно, похоже, что моя уверенность и декларируемое знание будущего начинают влиять на него. Он ведь тоже совсем не хочет воевать с кузеном Вилли, пусть и расписывают наивные генералы победоносный поход на Берлин. Брали уже два раза — возьмем и в третий!
Возьмем, конечно, только через тридцать три года. И то, в другой жизни теперь.
Это хорошо на самом деле, что он не такой самоуверенный в себе и своих особых способностях самодержца мужчина.
Как оказался тот же товарищ Сталин или еще, возможно, конечно, окажется отец императора — Александр Третий.
С одним у меня уже ничего не получилось, до второго я тоже могу добраться, чтобы продлить его годы жизни и царствования. Однако, боюсь, что так легко убедить его в моем великом знании не выйдет.
— Не верю — уберите от меня болтуна, — вот что можно будет услышать в ответ на свой рассказ про знание будущего.
Да и от чего Россию спасать в его царствование — не очень понимаю, только если ему жизнь лет на сорок продлить.
А вот тут совсем другой случай, гораздо больше мне подходящий ментально.
— Вы не понимаете, — вдруг убежденно говорит мне Николай Второй, — Мы не можем не воевать за Антанту! У нас же каждый год проводятся штабные учения с французским Генеральным штабом, как именно мы будем воевать с немцами! Мы выставляем всего восемь сотен тысяч солдат, французы миллион триста тысяч и Германия не потянет войну на два фронта!
— Еще как потянет, государь! Это все наивные мечты ваших и французских генералов! Еще и войну с Англией вытянет. Только после появления американских войск начнет явно проигрывать. Однако, Россия после неисчислимых потерь и двух-трех миллионов пленных будет иметь в строю пятнадцать миллионов солдат! Вот так получится после всех победоносных планов ваших генералов разгромить немцев и австрияков за полгода. Они, как дети малые, всегда хотят повоевать и красиво скакать на лошадках впереди войска. Доверять судьбу страны этим туповатым неудачникам не стоит слишком уж!
— Это на самом деле окажется тотальная война на пять лет с полным напряжением всех сил воюющих стран. Россия и Австро-Венгрия исчерпаются к 1917 году, Германия протянет до ноября 1918 года при уже явном преимуществе войск противника в живой силе и потерпит поражение из-за просто отсутствия продовольствия и усталости населения. Восстанет флот и империи придет конец. Император Вильгельм убежит в Голландию, оставив за своей спиной проигравшую страну с безумными репарациями и полной нищетой на много лет вперед. Все это именно так и будет, поверьте мне, государь.