Маэстро, ваш выход!
Шрифт:
– В чем дело? Почему вы мешаете нам?
Федор глянул в глаза Греку. Тот стыдливо опустил голову, давая понять, что вину свою он осознает, но уже исправить ничего не может.
Гвоздь чуть развернулся со стулом от стола, посмотрел в усатую морду Грека.
– Кто этот человек? Почему вы его избили, и зачем вы его сюда привели?
Парень в футболке с плечами атлета сказал, переминаясь с ноги на ногу:
– Ну мы идем, – покосился он на своего напарника, и давая понять, с кем он шел. – Смотрим, а этот ковыряется с машиной. Она у него не заводилась.
– И вы, конечно, как
– Не…е, – сказал один.
– Была нужда, – тут же подхватил другой.
– Тогда почему он здесь? – строго спросил Гвоздь, пока еще не понимая.
Федор сидел и не знал, как повести себя в этой ситуации. В его обойме осталось пять патрон. Этих двоих вместе с Гвоздем он запросто может уложить. Но как выйти из здания? Стрельбу услышат остальные бандиты. Десятка полтора их тут наберется. А с пятью патронами против полтора десятка вооруженных бандюков не повоюешь. Ах, Грек, Грек. С каким бы удовольствием Федор сейчас врезал по этой усатой роже, невинно хлопающей глазами. Но, кажется, с него уже и так достаточно. Получил он свое.
Парень с плечами атлета заговорил опять:
– Часы…
Гвоздь укоризненно покачал головой.
– Разве я вам мало плачу? Э…х, – вздохнул он. – Вы позарились на его часы?
– Ага, – без стеснения ответили оба парня.
Стоящий по другую руку от Грека белобрысый парень, достал из кармана часы и положил на стол перед Гвоздем, чтобы тот глянул.
Федор увидел «Роликс». Те самые, которые Грек нашел в саду у Розовских. Не понятно только было одно, зачем Грек нацепил их на руку, ведь они должны лежать в сейфе. Наверняка усатому ловеласу захотелось фарсануть перед какой-нибудь грудастой очаровашкой, этак килограммов в сто весом. Такой тип женщин особенно нравится Греку. Вот и до фарсился он.
Туманов стиснул зубы, чувствуя, что еще немного, и он прямо сейчас при этих бандюках отведет душу на усатой роже Грека. Кажется, и Грек почувствовал это, попятился подальше от майора.
Гвоздь, увидев часы, сразу схватил их.
– О, да это же мои. – Он перевернул их, прочитал надпись, оставленную рукою гравера. Потом уставился на Грека. – Где ты их подобрал? Отвечай. Обещаю, скажешь правду, ничего не будет. Отпущу. Соврешь, мои парни тебя пристрелят.
Грек покосился на Туманова. Федор смотрел Греку в глаза, давая понять, что тому лучше признаться, где он подобрал находку. Но тупоголовый капитан его не понимал и упорно молчал.
Парень с плечами атлета достал из кармана милицейское удостоверение, положил на стол перед Гвоздем и, кивнув на приунывшего Грека, сказал:
– Его. Он, оказывается, капитан уголовного розыска. Во, какие дела, Гвоздь.
Этому известию Гвоздь удивился больше, чем найденным часам.
– Да? – Он тут же раскрыл удостоверение, заглянув в него. – Час от часу нелегче. У нас сегодня что, вечер неожиданностей? В нам пожаловал мент?
Оба парня переглянулись, не понимая, к чему это Гвоздь гнет и пожали плечами. А Гвоздь, не мигая, уставился на Грека и спросил:
– Позвольте узнать, что вы, капитан, делали тут? Только не говорите, что оказались здесь
Грек в растерянности покосился на Туманова и продолжал стоять, как в рот воды набрал.
Гвоздь разочарованно развел руками.
– Милейший капитан, так у нас с вами дело не пойдет. Как там у вас в ментовке принято говорить? Или вы даете чистосердечные признания, или…
Федор выпил рюмку водки, которую держал в руках с того момента, как увидел вошедшего Грека, отставив ее пустую, резко вскочил со стула и, выхватив свой «ТТ», наставил его ствол усачу прямо в лоб.
Грек испуганно захлопал глазенками, уставившись на ствол.
– Ты что?.. – чуть слышно испуганно прошипел он.
Видя, что ситуация накалена, Гвоздь взял Туманова за руку, в которой тот держал пистолет, отвел ее в сторону.
– Погоди. Не стоит дом поганить ментовской кровью.
Левой рукой Федор без замаха врезал Греку в челюсть, так что у того лязгнули зубы, и он отлетел в угол комнаты. Федор положил свой пистолет на стол и кинулся к Греку, наклонился над ним и еще раз, несильно ударив, произнес едва внятно, так чтобы Гвоздь с парнями не услышал, но услышал сам Грек:
– Отвечай, сволочь. Не молчи. Они тебя пристрелят. Или забьют до смерти.
Но, похоже, Грек сейчас был в таком состоянии, что просто не понимал всего сказанного майором. Он смотрел безумными глазами в глаза Федору, и страха в них не было.
Кажется, Гвоздя начинало раздражать упорство Грека. Видя, что новичок не в состоянии развязать ему язык, Гвоздь сказал парням:
– Вот что, вытащите этого капитана на улицу и бейте до тех пор, пока он не заговорит. У меня предчувствие, что он следил за нами. А мы пока водочки выпьем, – подмигнул он Федору, приглашая жестом того присесть за стол.
Федор кивнул, хотя большой охоты пить водку сейчас и не испытывал. Во-первых, компания не та. А во-вторых, хмелеть сейчас майору было никак нельзя. Все складывалось таким образом, что если Федор не вмешается, то те парни забьют Грека до смерти. И теперь Федор соображал, что он может сделать в этой ситуации, чтобы спасти Греку жизнь.
Он еще не знал, что Гвоздь после телефонного разговора послал своего мордоворота водителя Витька, чтобы тот съездил к прапорщику Глебову.
Глава 25
Глебов с самого начала не верил в успех того, что задумал Туманов, хотя и не стал отговаривать его, рассудив мудро, что если бандиты пристрелят майора, это будет не слишком хорошо для него. Поэтому сидеть, сложа руки и дожидаться конца операции, он не собирался.
С тех пор, как он дал согласие работать на оперов, Туманов взял с него подписку о невыезде. Это ограничивало свободу передвижения. Но что это ограничение в сравнение с тем, что ожидало Глебова в будущем. После завершения операции его ждет тюремный срок. И немалый. А в тюрьму Глебову не хотелось. Неужели он такой тупой и не сможет ничего придумать, особенно сейчас, когда майора рядом с ним нет.