Маэстро, музыку!
Шрифт:
Сейчас он совершенно искренне винил во всем лишь себя самого, хотя несколько минут назад его переполняла жгучая обида на Люсю.
– Да это ты меня… – начала было Черепашка, но Женя не дал ей закончить фразу:
– Нет, это я во всем виноват… Конечно, я давно уже должен был понять, что ты не такая, как все… Ты ведь не простая девчонка, у которой только школа да дом… У тебя ведь еще и работа есть. И уж она-то поважней будет, чем мои репетиции дурацкие… – К его горлу подкатывались слезы, и, как Женя ни пытался их скрыть, они отчетливо слышались в его голосе.
– Жень,
Ей было жаль Женю, и в эту минуту она по-настоящему ненавидела саму себя. Черепашка укоряла, стыдила себя за то, что может спокойно слушать оправдания человека, перед которым она по уши виновата.
– А почему ты не на репетиции? – спросила Люся только лишь для того, чтобы сменить тему.
– Ну просто… не пошел, да и все, – последовал грустный ответ.
И Люсе сразу стало ясно, что это из-за нее он не пошел на репетицию. Конечно, ему не стоило так поступать, но таким уж человеком был Женька… Черепашке опять стало стыдно, и продолжать эту тему она больше не стала.
– Ну, а когда мы теперь встретимся? – спросила Люся и почувствовала, как вспотели ее ладони.
– В любое время. Когда тебе будет удобно. Когда ты будешь свободна, – без малейшей паузы ответил Женя, и Черепашку удивило, что в его голосе не было ни грамма деланного безразличия.
Женя любил Люсю так наивно открыто, что даже если бы и попытался обидеться на нее и сказать, что, мол, я и без тебя проживу и не нужна ты мне вовсе, то у него это никогда бы не получилось.
– Вообще-то до четверга я свободна. Давай я тебе завтра позвоню, хорошо? – Люся чувствовала, как невидимый барьер, отделяющий их друг от друга, начинает постепенно разрушаться.
– Хорошо. – Женя немного помолчал. – Тогда до завтра?
– Угу. Пока, – попрощалась Черепашка и первой повесила трубку. Она пошла в свою комнату, на ходу придумывая, чем бы себя занять, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Тут ее взгляд упал на открытую настежь входную дверь. Люся уже готова была испугаться, но не успела, вспомнив о том, что сама же и забыла ее закрыть, когда спешила к телефону. Оказавшись в своей комнате, Черепашка рухнула на кровать, но тут же вскочила на ноги и, медленно приблизившись к письменному столу, задумалась на секунду о том, что бы ей такого интересного почитать перед сном. Наконец после долгих раздумий и внутренней борьбы Люся, подчинившись чувству долга, остановила свой выбор на учебнике истории. Впрочем, прочитав несколько строчек, девушка совершенно ясно поняла: в данный момент ни внутренней, ни внешней политики Франции начала девятнадцатого века ей не усвоить. Люся тяжело вздохнула, сняла очки, аккуратно положила их вместе с учебником на тумбочку и заснула крепким, безмятежным сном.
4
Проснулась она от телефонного звонка. Как это обычно бывает: сначала звонок вплелся в ее сон, потом она открыла глаза, но и тогда не сразу поняла, что ее разбудило. Стряхнув сон, Черепашка стянула с себя плед и на ватных ногах поплелась к телефону, проклиная того, кому пришло в голову позвонить
– Алло, – недовольно пробурчала Черепашка, изо всех сил пытаясь сдержать зевоту.
– Алло! Здравствуйте, а можно поговорить с Люсей? – раздался голос на другом конце провода.
– Это я, – отозвалась она на незнакомый голос, и сон как рукой сняло.
– Люсь, привет! Это Влади!
Люся еще по-прежнему ничего не понимала, но почувствовала, как голос в трубке из официально-делового превратился в дружеский и даже немножко робкий.
– Привет! – удивленно ответила Люся. Она еще не разобрала до конца, кто это звонит, но решила почему-то, что будет со своим собеседником на «ты». Мысленно покрутив, как калейдоскоп, весь прошедший день, Черепашка вспомнила, кто такой Влади. – А! Привет, – снова сказала она уже с совсем другой интонацией.
– Привет! – поздоровался он во второй раз. – Ты не удивляйся, я твой телефон в редакции узнал. Я вот что хотел… А ты что завтра делаешь?
– Да ничего вроде, – ответила слегка ошарашенная Люся. – А что?
– Да у нас тут… Ну, в общем, концерт намечается… Ну и вот… Я хотел… Может, ты сможешь прийти… – Он усердно, но безуспешно боролся со своим волнением. – Я хотел тебя еще на съемке пригласить, но забыл совсем, понимаешь… Ну так как?
– Ну, я не знаю. А где он будет? – спросила Черепашка так, словно ее решение пойти на концерт или нет зависит от того, где он будет проходить.
– В «Китайском летчике Джао-Да», – ответил Влади незамедлительно и добавил строго: – Метро «Китай-город».
– А во сколько он начинается? – продолжала задавать вопросы Люся.
Таким тоном ее обычно допрашивала мама, когда Черепашка отпрашивалась у нее куда-нибудь.
– Концерт сборный, наш выход в десять, играем пять песен, и все… – без запинки отчеканил Влади.
Повисла пауза. Люся не знала, соглашаться ей или нет: ведь она обещала позвонить Жене.
– Ну так что? – прервал ее сомнения Влади.
– Ну ладно, – неожиданно для себя самой согласилась Люся. «В конце концов, я же обещала только позвонить Жене. Вот позвоню и скажу, что пойдем на его «репу» завтра», – мысленно оправдывалась Люся. – А где же мы встретимся? – задала она последний вопрос.
– Ну в метро, наверное. – Влади на секунду задумался. – Давай на «Китай-городе» в центре зала, в полдесятого. Хорошо?
– Хорошо, – согласилась Люся. На самом же деле ей никуда не хотелось идти ни с Женей, ни с Влади, но иногда труднее сказать человеку «нет», чем перебороть свое нежелание.
– Ну, тогда до завтра, – попрощался Влади теми же словами, что и Женя несколько часов назад. – А! Постой-ка, чуть не забыл! Какая у тебя фамилия, чтобы в список приглашенных внести?
– Черепахина.
– Понятно… – Влади весело усмехнулся. – Ну все, теперь пока…
– Пока, – сказала Черепашка и повесила трубку.
Когда она встала с кресла, в глаза ей ударил свет в прихожей, и она увидела брошенный на обувную тумбочку мамин рюкзак и мамину серую куртку. Потом из глубины прихожей навстречу Люсе вышла и сама Елена Юрьевна.