Мадина
Шрифт:
Я – хирург. Но не в обычной больнице, и даже не в обычной частной клинике. Я – «подпольный» хирург. Мои клиенты – бандиты, криминальные авторитеты и бизнесмены, так или иначе связанные с теневой стороной экономики. Как я, выпускник медицинского университета, давший клятву Гиппократа и подававший огромные надежды в медицине, докатился до жизни такой? Да очень просто.
До определенного момента я был членом обычной среднестатистической семьи. Ну, хорошо, не совсем среднестатистической. Мои родители были уважаемыми и успешными врачами в городе, я пошел по их стопам.
Но в один день наша устроенная и благополучная жизнь перевернулась
Экспертиза показала, что у отца было обнаружено огромное количество алкоголя в крови, и поэтому он не справился с управлением. Окей, казалось бы, в реалиях нашей жизни не самая странная история. Однако, есть несколько «но», позволяющие мне судить, что это подстава чистой воды. Мой отец не употреблял алкоголь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. У него была огромная язва желудка и строжайшая диета. Конечно, он не кричал об этом направо и налево, но все близкие и коллеги об этом знали. Даже умудрялись предупреждать пациентов, чтобы не дарили отцу алкоголь в качестве благодарности. Это первая нестыковка.
Вторая – время аварии. Восемь утра. Какой нормальный мужик сядет бухим настолько, что, судя по анализам, он ходить нормально не мог, и в глазах все двоилось, не то, что управлять автомобилем. Но ему каким-то неведомым чудом удалось уговорить мать поехать на дачу цветочки поливать да еще и ребенка с собой взять. Что тоже странно. Обычно матери держатся от бухих подальше, а тут села сама в машину к «невменяемому», да еще и ребенка потащила. Тоже нелогичненько.
И третье – дача была совершенно в другой стороне города. Тогда куда и зачем поехали мои родные в такую рань? Этот вопрос тоже остается открытым на протяжении шестнадцати лет.
Я тогда сильно замкнулся в себе, стал озлобленным, дяде пришлось со мной непросто. Сам не понимаю, как доучился и смог поступить. Но потом учеба втянула меня, я корпел над учебниками денно и нощно, и только это не дало мне сорваться и пойти по наклонной.
Когда я прошел интернатуру, то устроился работать в обычную городскую больницу скорой помощи. Мне нравилась моя работа, нравилось помогать людям, порой даже спасать жизни. И в одно из дежурств к нам поступила студентка с приступом аппендицита. А дальше все, как в классике жанра: я ее прооперировал, она мне благодарна по гроб жизни, завязались отношения, которые продолжались целый год. Первое время были крышесносные эмоции, я дышать не мог без Ани, а каждая смена превратилась в изощренную пытку, потому что она была от меня далеко. Все свои выходные я проводил с любимой, сутками мог не слезать с нее, все время хотелось касаться, обнимать и целовать ее миниатюрную и хрупкую фигурку. Мне казалось, что у нас с Аней все хорошо, я даже умудрился со своей скромной
Она до того противно взвизгнула, что я весь скривился.
– Лев, это не то, что ты подумал, все не так… Я люблю тебя, правда, – лепетала эта лживая сука.
– Заткнись, – зло, но тихо бросил я.
– Ворошинский, почему вы не на операции? – пытаясь спасти свой авторитет, спрашивает завотделением, застегивая ширинку.
– Пациент скончался, операция даже не успела начаться, – коротко бросил я, стараясь держать себя в руках и не разнести тут все к хуям собачьим.
– Вот как, – задумчиво протянул мой непосредственный начальник, встав напротив меня, заслонив Аню, которая в это время торопливо натягивала белье.
Я же прошел, распахнул дверцу шкафа, достал из кармана бархатную коробочку и бросил ею в завотделением со словами:
– Подарите его этой шлюшке, она давно о нем мечтала. Не тратьте зря денег из семейного бюджета, – с ехидной улыбочкой протянул, смотря, как вытягивается лицо моей экс-любовницы.
– Сева?..– изумленно она уставилась на мужчину, который к слову, хоть и выглядел неплохо, но был почти вдвое старше нее.
– А что, милая, Всеволод Геннадьевич не сообщил тебе, что давно и прочно женат? – продолжаю потешаться, хоть внутри меня такая боль, будто я провожу полостную операцию без наркоза, а руки трясутся от негативных эмоций. – Чего тебе не хватало? – уже горько и обреченно.
И вдруг она вся подобралась, расправила плечи, глаза приобрели хищное выражение и обвинительным тоном выдала:
– Тебя никогда не было рядом, ты все время был на работе! Ты любишь только себя и свою долбанную работу! Мне было скучно: ты мог говорить только о своих пациентах! А я молодая, мне нужно внимание, забота, мы даже с тобой не ходили практически никуда! Только в кино да рестораны. А как же выставки? А прогулка на пароходе? А романтический ужин на крыше?! Да и, в конце концов, я не готова всю свою молодость загубить на тебя с твоей нищенской зарплатой!
– И поэтому ты метнулась к Всеволоду Геннадьевичу? – выгнув бровь, уточнил я.
– Да, в один из дней я безумно соскучилась по тебе, мне стало одиноко, ты не отвечал на звонки, и я приехала в отделение. Но ты, как всегда, был на своей операции!! А в ординаторской был мужчина, Сева. Мы разговорились. И я поняла, что вот он – мужчина моей мечты. И, о, чудо, свободного времени на меня у него оказалось больше, чем у тебя.
– Но есть один недостаток у этого идеального мужчины – он женат, да, Анечка?
– Сева разведется, да, Сева? – и переводит заискивающий взгляд на начальника. Поправлюсь, почти экс-начальника.
Казалось, даже если Аню и удивило то, что ее любовник несвободен, то она быстро с этим справилась и не смущалась. Поразительные перемены!
– Ээээ, ну, – начал блеять Всеволод Геннадьевич. Очевидно, что дальше постельных утех на диванчике в ординаторской он знакомство с моей девушкой заводить не собирался. А вот хваткая Анечка была иного мнения. Но это уже ее проблемы.