Мадам
Шрифт:
– Ксавьера, я занимаюсь не только перевозкой мебели. Я занят и куда более значительными делами. Уверен, вы уже слышали о мафии. Я, хоть и еврей, работаю с этими людьми.
Я задрожала еще сильнее.
– Мафия? Что вы имеете в виду? – я уже почти кричала. – Я не хочу иметь никаких дел с мафией!
Я уже видела фильмы и читала книги, рассказывающие страшные вещи об этой организации. Я знала, что они скоры на расправу, и по их указаниям многие вообще бесследно исчезали с лица земли. До последнего времени я всячески избегала контактов
– Десять лет я провел в тюрьме, – продолжал Мюррей. – Теперь мне тридцать семь. И я дожил до этого возраста! Сегодня я беру на себя большой риск только потому, что мне больно смотреть, как мучается такая милая девушка, как вы.
Он повернулся и посмотрел мне в глаза.
– Я окажу вам эту услугу, но и вам, в свою очередь, придется кое-что для меня сделать. То, что нам предстоит сегодня, – отнюдь не детская игра. Серьезная и опасная работа. Точно делайте только то, что я вам говорю, и ничего не бойтесь.
От удивления я широко открыла глаза:
– Что вы хотите этим сказать, Мюррей?
– Послушайте, Ксавьера! Я очень хочу, чтобы увиденное сегодня вы тут же забыли. Никогда не упоминайте моего имени и никому не рассказывайте о том, что произойдет.
Через окна машины я видела улицы, залитые дождем, мне было холодно, но в то же время с меня градом катился пот.
– Мюррей, – прошептала я через некоторое время, – почему мы с вами должны встречаться у кладбища в Куинсе? Ужасное место, особенно в такую ночь!
Он ответил мне, словно несмышленому ребенку:
– Ну, это-то понятно. Вы-то на что надеялись? Не могли же они назначить нам встречу у Сакса или в «Максвелл Плюм». Им с нами нужно поговорить без свидетелей.
В восемь пятнадцать Мюррей остановил машину у кладбища. Рядом проходила большая дорога с интенсивным движением. Справа от нас стоял памятник, а рядом был большой тупик, длиной метров в пять.
Никаких машин вблизи не было видно.
– Мюррей, они над нами посмеялись. Уже восемь пятнадцать, а еще никого нет.
Мне страшно хотелось вернуться домой, пока еще ничего не произошло, однако Мюррей сердито посмотрел на меня.
– Делайте, что вам говорят. Сядьте сзади и заткнитесь. И, ради Бога, перестаньте дрожать, как осиновый лист!
Я схватила зонтик, мое единственное оружие, перелезла через спинку сиденья и устроилась сзади. Мимо нас проехало много машин, но ни одна из них не остановилась. Шло время, но никто не подъехал. Мюррей курил сигарету за сигаретой. Я чувствовала – он тоже очень волнуется. Даже опустил окно, но все равно снаружи ничего не было видно.
Вдруг откуда-то сзади появилась машина с зажженными фарами.
– Вот они, Мюррей! – я посмотрела через заднее стекло и увидела, что на переднем сиденье машины находятся двое мужчин. – Мюррей, тут что-то не так. Мы ведь говорили только об одном человеке?
Мюррей же все время повторял мне:
– Да не беспокойтесь вы, не беспокойтесь!
Машина замедлила ход. Двое пассажиров проверили, сколько
– Привет! Я ее дядя.
– Чувак, я могу с тобой поговорить?
Мюррей открыл переднюю дверцу. Парню пришлось обойти машину, при этом он все время болтал, но, наконец, уселся на переднем сидении. Он и впрямь накачался наркотиками: расширенные зрачки красноречиво об этом свидетельствовали. Устроившись, он затрещал без умолку:
– Мы ничего плохого не хотим но такая чувиха, как она, не должна таскаться всюду, показывая порнофотографии всем, кому не лень…
В отчаянии я закричала:
– Да что вы несете-то? Никому я ничего не показывала, украли их у меня из дома!
– Заткнись! – рявкнул Мюррей, и я замолчала. Он повернулся к этому парню:
– Пойдем, поговорим. А кто этот другой мужик в машине?
– Никто. А выходить я не хочу. Мы можем снизить цену до четырех тысяч, но платить надо на месте.
Мюррей покачал головой:
– Нет! Давайте-ка поговорим о делах без этой девушки, так что надо бы выйти.
Знаками он показал мне, чтобы я приоткрыла дверь и могла слышать то, что происходит снаружи. Потом он вышел под дождь, а этот молодчик последовал за ним. Судя по его бессвязной болтовне, он, наверное, и не замечал, идет ли дождь или светит солнце.
Когда Мюррей выходил из машины, второй тип вылез из их автомобиля, раскрыл зонтик и пошел к нам. Он казался главным, и, несмотря на темноту и зонт, скрывавшие его лицо, я сразу догадалась, что это Мак – по тому, как он был высок. Втроем они поговорили минут десять. Вдруг мощные фары осветили эту сцену, и огромная машина остановилась позади нас.
Тут я вконец испугалась. Что же происходит? Нас что, попытаются убить? Водитель тяжелого грузовика соскочил на землю, и только теперь я заметила, что недалеко от нас стояла телефонная будка. Шофер вошел туда и стал кому-то звонить. Мне показалось, что он пробыл там целый час, хотя на самом деле прошло не более двух минут.
Все это время меня мучил вопрос: о чем же разговаривает эта троица и что все-таки сделает Мюррей? Наконец, водитель грузовика вышел из будки, сел в машину и уехал.
Мак, тщательно укрывавшийся своим зонтом, вернулся к машине и сел в нее, плотно закрыв дверь. Потом я увидела, как Мюррей сделал молодому знак, приглашая его идти к нашей машине, и услышала его слова:
– Подождите минутку, я их сейчас достану.
Потом Мюррей подошел к машине и громко сказал:
– Дам я вам эти чертовы деньги. Только отдайте мне фотографии.