Мадам Шарли
Шрифт:
Девушки смастерили себе одеяния из легких шелковых тканей, которые они отыскали во время усиленной подготовки к вечеру. Шарли была в темно-голубом, а Элизабет – в кроваво-красном.
Их грудь была прикрыта мягкими складками, и они закрепили на бедрах полоски материала, едва прикрывавшие крутые изгибы. Время от времени из-под них просвечивала белоснежная кожа.
Элизабет порылась в старой шкатулке с драгоценностями и извлекла на свет божий совершенно немыслимые вещи. Большое тяжеленное ожерелье елизаветинских времен, сделанное, вероятно, из какого-то металла,
Выглядели они экзотично и, как втайне призналась себе Шарли, очень чувственно. Элизабет раскрыла еще один секрет, когда притащила Шарли к себе в комнату и потребовала, чтобы та опробовала ее косметику.
Шарли, которая и румянами-то никогда в жизни не пользовалась, была просто очарована. Она разрешала девушкам в «Лунном доме» накладывать краску на щеки и глаза, но даже не думала о том, чтобы самой попробовать это сделать. Через час глаза у нее казались больше, чем она могла себе представить, а щеки приобрели приятный розоватый оттенок.
Да уж, Элизабет была полна сюрпризов.
А еще она очень нервничала, и Шарли заметила, как дрожала ее рука, когда она расправляла бахрому какой-то экзотической шали, расстеленной на низком столике.
– Ты не обязана делать ничего такого, что ты делать не хочешь, Элизабет.
Шарли успокаивающе коснулась плеча девушки.
– Я знаю, Шарли, я знаю. Но я хочу этого. Хочу так сильно, до боли. А что, если я неправильно все понимаю…
– Моя дорогая, тут нечего понимать. Когда придет время, твое тело само скажет тебе, чего оно хочет. Твое сердце и твой разум знают, что Спенсер тот, кто тебе нужен, позволь своему телу следовать их велению, и, поверь, оно само подскажет тебе, что делать.
Элизабет вздохнула.
Дверь распахнулась, и в комнату вошли два джентльмена в экзотических одеждах.
Шарли и Элизабет уставились на них, разинув рты.
Тот момент, когда Джордан вошел в комнату и увидел Шарли, сидящую на полу, одетую в летящий полупрозрачный шелк, навсегда отпечатался у него в памяти. Ощущение было такое, словно кто-то покопался в самых сокровенных его желаниях и осуществил одно из них.
То, что на нем самом были лишь простыня с прорезью для головы и старый купальный халат с отрезанными рукавами, ничего решительным образом не значило.
Он опустил покрывало до самого пупка в надежде, что его Шарли понравится то, что она увидит. Он знал, что она любит ласкать и трогать его грудь… так что вполне можно было поманить ее видом всех любимых ею игрушек… ну, или почти всех.
Спенсер пошел еще дальше, соорудив головной убор из куска ткани и какого-то шнурка. Когда его светлые волосы были прикрыты, он в точности напоминал варвара, обитающего в пустыне. Игрушечная кривая турецкая сабля, которую он заткнул за пояс, совершенно не портила образ.
Джордан мысленно пожалел, что сабля у них была только одна. Он тоже хотел ее надеть. Черт.
Однако ему стало легче, когда он заметил,
Его плоть ожила, и Джордан тут же осознал все удобство свободного одеяния, которое он соорудил для себя.
В покрое арабской одежды было много положительного, и не последним из преимуществ было то, что она помогала скрыть признаки здорового возбуждения. По крайней мере, на какое-то время.
Оправившись от потрясения, девушки подвели своих шейхов к подушкам и усадили их, стараясь при этом подражать покорному поведению рабынь.
Правда, приказы, которые Элизабет отдавала в отношении того, где сесть и что есть сначала, подпортили образ рабынь, но иллюзия восхитительного подчинения с их стороны осталась.
От тлеющего сушеного шалфея, разложенного в разных уголках комнаты на специальных подставках, исходил тонкий аромат. Элизабет осторожно налила всем свой особый чай.
Она где-то достала маленькие восточные чашечки без ручек и протянула каждому напиток, обхватив пиалу двумя руками.
Они поудобнее устроились на подушках, предварительно вволю повозившись и посмеявшись, и начали потягивать чай.
Брови Спенса взметнулись вверх после первого же глотка, и он бросил быстрый взгляд на Джордана.
Джордан без труда понял, что его друг имеет в виду. Качество чая превзошло его ожидания.
– Я восхищен, Элизабет. Твой настой не только настоящий, он еще и обладает поистине приятным вкусом.
Элизабет вздернула носик.
– Я заслуживаю только лучшего, сэр Спенсер. Меня удивляет то, что вы сомневались в качестве полученного мной подарка…
Шарли молча пила чай, а Джордан за ней наблюдал. Он решил, что напиток был вполне сносным. На вкус он сильно напоминал свежескошенную траву с несколькими стебельками добавленных в нее ароматных растений, но он вполне мог это вынести.
Он осушил свою чашу и не стал протестовать, когда Элизабет подлила еще чая с настоем ему и всем присутствующим.
Они поглощали угощения с подносов, сервированных слугами. Хотя Спенс и утверждал, что для полноты картины они все должны есть тушеную баранину из одной миски, причем делать это нужно было руками, никто не желал заводить иллюзию настолько далеко.
Вместо этого они наслаждались простой трапезой, состоящей из сыра, хлеба и фруктов, которую приготовили повара Джордана.
Джордан улыбнулся, когда Шарли, войдя в роль наложницы, с энтузиазмом преподнесла ему виноградинку, которую он съел прямо из ее рук.
По телу его прошла дрожь желания, а его жезл еще больше затвердел под одеждой. Он внимательно окинул Шарли взглядом и заметил, как набухают ее соски под тонким слоем шелка.
Спенсер тоже наслаждался пиршеством, уговаривая Элизабет предложить ему кусочек фруктов губами. Что неизбежно привело к быстрому поцелую.
Только Джордан со своего места видел, как рука Спенса легла на грудь Элизабет, когда он нагнулся к ней за своим лакомством.
Сексуальное напряжение в комнате росло по мере того, как пары фимиама становились все ощутимее.