Мачо в перьях
Шрифт:
Мои мысли прервал громкий и радостный вопль Кристины:
— Славка! Я вижу Дарью! Ур-ра!
Сперва я тоже обрадовалась было, но странные, можно сказать, малопонятные прыжки нашего гинеколога радости поубавили.
«Чего это с ней? Пиранья, что ли, в задницу укусила? — удивилась я, бросаясь следом за Кристинкой. — Или радуется чему?»
Вскоре причина кенгурячьих прыжков Дарьи стала понятна: пропал наш Пятница.
— Как он мог пропасть? — вопрошала я Дашку. — Он же в бессознательном состоянии был!
— Вот в бессознательном и пропал! Он, наверное, зомби, а они все такие, зомби-то… — испуганно пискнула Криська. — Всех нас порешит.
Дашка
— Он нож прихватил…
— Ну? А я что вам говорила? Зомби, да еще с ножом! Это… это хуже Чикатило. Я к ма-аме хочу! — опускаясь на колени, заныла Кристинка.
Ее нытье, признаться, меня мало трогало — привыкла, должно быть! Больше беспокоило другое: куда делся негр? Он же не мог, в самом деле, так быстро прийти в себя и убежать? Да при одном только взгляде на его колено, похожее на раздробленный кокос, создавалось стойкое ощущение, что остатки своей негритянской жизни он проведет в инвалидном кресле.
Интересно, а где же в это время находилась наша Даша? Ведь она согласно страшной врачебной клятве должна была неотлучно находиться при умирающем, тьфу, при больном, то есть при раненом.
— Я окунуться побежала — жарко уж очень, — махнула рукой в сторону океана Дашка. — Пока я плескалась, он и…
— Ничего страшного. Далеко он уйти не мог. Катер на месте, побегает по острову и вернется. Думаю, у нас ему лучше, чем у тех, кто его так отделал, — сделала я мудрый вывод и тоже пошла к океану. После многочасового блуждания по джунглям мне необходимо было принять водные процедуры: смыть с себя грязь и успокоить нервы.
Однако на берегу океана мои взволнованные нервы ждало еще одно потрясение: на мелководье, метрах в трех от пляжа, прямо из воды выпрыгивала… рыба! Вы можете не верить, но это действительно так! Стайка, штук, наверное, из пятнадцати-двадцати несколько секунд «порхала» в полуметре над водой, а потом весело плюхалась обратно. И так повторялось раз за разом. «Батюшки, да это же наш ужин прыгает!» — обрадовалась я и громко крикнула:
— Девки, айда сюда! Рыбу будем ловить!
Сперва, конечно, мы пытались поймать рыбешку руками, но это все равно что поймать летающего попугая. Тогда я пошла иным путем, памятуя, что человек все-таки умнее рыбы. Я сняла с себя футболку, завязала горловину узлом получился своеобразный мешок) и опустила сооружение в воду, растопырив концы в разные стороны. Глупая рыба продолжала «летать», не подозревая об уготованной ей участи. Бдительность рыбки потеряли быстро, и когда мешок под водой перестал их интересовать, я дождалась, когда стайка плюхнулась в воду, и скрутила низ футболки. Уплыть смогли только три-четыре особенно шустрые особи, остальные оказались в ловушке.
— Ужин! — радостно сообщила я девчонкам, подняв над головой «мешок» с еще трепещущей рыбой.
— Давай ее сюда быстро, а то уплывет еще ненароком или упорхнет… Ишь, какие шустрые! И чего их в небо потянуло? «Рожденный плавать летать не может», — вздохнула Дашка, принимая у меня из рук улов.
— Ты их подальше от воды отнеси: вдруг они еще и бегают, — посоветовала Кристина.
Мы послушались ее мудрого совета. Богатый улов и перспектива сытного ужина подняли нам всем настроение, и мы, оживленно переговариваясь, принялись за разделку рыбешки.
Впрочем, веселье длилось недолго: из лесу, в смысле, из джунглей, вышла группа товарищей.
По мере их приближения к нам стали угадываться очертания «амазонок»: Ленки, Маньки и Карины. Вид
При взгляде на Маруську я поежилась. Была она злой, словно кто-то до смерти замучил ее любимую мягкую игрушку. Есть у подруги плюшевый медведь, ее ровесник. Вместо глаз, которые малолетняя Маня оторвала сразу же, как только игрушку подарили, у мишки имелись два крестика из черных ниток. Так вот, мишку этого Маруся любит до самозабвения: разговаривает с ним, ласкает и даже кладет с собой спать! Новоиспеченному супругу, я имею в виду Игната, пришлось смириться с присутствием «третьего элемента» в супружеской кровати. Ленка-коммандос (как я окрестила студентку в свете последних событий) выглядела очень озабоченной, можно даже сказать, сильно встревоженной.
Известие о пропаже негра, да еще с ножом, настроения девчонкам, конечно, не прибавило. Зато перспектива сытного ужина немного смягчила суровые лица «амазонок». Мне, честно говоря, не терпелось поговорить с Маруськой. Если помните, уходя, она вцепилась в Карину, как солитер. После беседы с Кристиной сравнить показания близняшек было бы небезынтересно. Однако Манька слишком увлеклась историей исчезновения Пятницы и оригинальным способом рыбной ловли, потому все мои намеки на уединение оставила без внимания.
Подошла Ленка-студентка.
— Хреновые у нас дела, Славка, — негромко заявила она, опускаясь рядом со мной на песок.
Я молча посмотрела на Ленку с немым вопросом в глазах. Заметив интерес, студентка-коммандос сообщила:
— За Хана-тауном схрон нашла…
— К-какой схрон? — заикнулась я, хотя об ответе уже догадывалась.
— Оружие. В ящиках.
— Опознавательные знаки на ящиках есть?
— В том-то и дело, что нет.
— А что за оружие?
— Разное: автоматы, пистолеты, гранаты… Разного производства. Россия, Америка, Израиль, Италия. Девчонки, обрадовавшись пресной водичке, душ принимать бросились, в озерце плескаться… Я им ничего не сказала, конечно. Чего их зря волновать? И без того паника в лагере. Но кое-чего все-таки прихватила. Отойдем-ка к лесу…
Мы так и сделали. Ленка, порывшись в своей сумке, извлекла на свет божий два пистолета:
— На, держи. Тебе по блату наш, родной «Макаров», а я «береттой» обойдусь. Другие пока без оружия побудут — нервишки у них слабенькие, пальнут еще куда не следует. Сама-то стрелять умеешь?
— Как ворошиловский стрелок, — буркнула я, вспоминая уроки Игната. Сводились они в основном к одному: «Не тронь пистолет! Оружие женщинам и детям — не игрушка! Оно иногда стреляет!» На все мои вопросы типа: а где у него стрелялка и куда нажимать, чтобы он стрельнул, Игнат рычал и повторял постулат про женщину и оружие. «Дай бог, чтобы тебе никогда не пришлось воспользоваться подобной штуковиной», — обычно вздыхал Игнат, убирая подальше своего «боевого друга».
Ленка, наверное, уловила нотки неуверенности в моем ответе, усмехнулась, но промолчала. Чтобы прервать неловкое молчание, я кивнула в сторону пляжа, где «амазонки» в нетерпении выплясывали вокруг костра, на котором в нашей универсальной кастрюльке уже варилась «летающая» рыба:
— Девчонкам, значит, ничего не говорила…
— Не-а. Зачем? Пусть себе вволю плещутся.
— Ну да. По ним и не скажешь, что они душ принимали — чумазые, словно землю носом рыли. А с Кариной чего случилось?