Мачо чужой мечты

Донцова Дарья

Марка из санатория забрала настоящая Олеся Реутова, спешно прилетевшая из Германии, мальчик будет воспитываться в ее семье.

Нора по-прежнему руководит «Ниро». Я исполняю обязанности секретаря, посыльного, следователя и оперативника, Монти так и не женился, но Деля не оставляет надежд пристроить его в хорошие руки. Не прошло и месяца после нашей с ней беседы, как свекровь Николетты объявила, что имеет ядро метеорита, и сослалась на меня, вручившего ей раритет. Можно, я не стану рассказывать

о реакции моей маменьки и о том, в какой восторг впали «Желтуха», «Клубничка» и «Треп», описывая полномасштабную войну, затеянную дамами? Меня Николетта обвинила в предательстве и… но об этом в следующий раз.

Сегодня днем, в районе трех часов, я приехал во двор, вылез из машины и пошел к подъезду.

– Папочка, – раздался звонкий голос, – папуся!

Я, естественно, не обратил никакого внимания на крик и устремился вперед, предвкушая чай, который сейчас заварю сам. Ленка, домработница Норы, не способна даже на такое элементарное действие.

– Папуся, – зазвенел в непосредственной близости голос, и чья-то цепкая ручонка вцепилась мне в ладонь.

Я обернулся и увидел Люсеньку, дочь соседа Евгения.

– Папочка, – заорала она, – зову, зову тебя, а ты не останавливаешься!

– Люся… – начал было я, но ребенок сделал круглые глаза и лихорадочно зашептал: – Дядя Ваня, спасите!

– Что такое?

– Вон там, на скамейке, сидит Раиска, моя классная, она же училка по русскому! Явилась поговорить с родителями! Слава богу, бабка Лида в парикмахерскую утопала, а папка раньше полуночи не придет. Выручайте!

– Но как?

– Скажите, что вы мой отец!

– Это невозможно.

– Почему?

– Я не похож на Евгения.

– Райка папу никогда не видела.

– Нет, нет, и не проси! – сказал я.

– Дядя-я-я Ва-а-а-аня! – протянула Люсенька.

Большая прозрачная слеза вытекла из правого глаза хитрюги и поползла по круглой щечке. Я, очень хорошо понимая, что стал объектом манипуляций, не смог справиться с собой и тихо сказал:

– Ладно, но, если Раиса Ивановна что-то заподозрит, вся ответственность ляжет на тебя.

– Папа пришел! – истошно завопила Люсенька, сделав вид, что не услышала моего последнего заявления.

Сухопарая тетка встала со скамейки и быстрым шагом пересекла детскую площадку. Ее тощие ноги, обутые в практичные темно-коричневые туфли на стаканообразном каблуке, безжалостно наступили на «выпеченные» ребятами куличики. Раздался горький плач обиженного малыша, но педагогу не было дела до расстроенного ребенка, она горела желанием испортить жизнь Люсеньке.

– Вы Кузьма Прутков? – сердито осведомилась она.

Я сначала решил, что Раиса Ивановна издевается, но потом вспомнил про запись, столь опрометчиво сделанную мной в одном из дневников Люсеньки, и кивнул:

–

Да, только не Кузьма, а Козьма!

– Так вот, господин Прутков, ваша дочь неуправляемая нахалка, она смеет спорить со мной, – метая молнии глазами, завела педагог, – обладает собственным мнением, высказывает его. Что делать с такой школьницей?

– Отрубите ей голову, – бормотнул я.

Люсенька хихикнула и пнула меня ногой, я опомнился, придал лицу выражение голодной гиены и заявил:

– Непременно приму строгие меры.

– Папочка, – подала голос Люсенька, – только не лишай меня компа и телика!

– Именно эту дрянь и следует отнять в первую очередь, – обрадовалась Раиса Ивановна, – пусть читает Пушкина и думает о своем поведении.

Я постарался не возмутиться, интересно, милейшая учительница русского языка и литературы, совершенно спокойно именующая меня «Кузьма Прутков», понимает, что сейчас сказала? Она предлагает наказать девочку… чтением произведений великого поэта?!

– Люся, – каркнули над головой, – чем ты тут занимаешься?

Мы с двоечницей вздрогнули и обернулись. По двору размашистым шагом шел Евгений.

– Привет, Ваня, – сказал сосед, подходя к нам.

– Ваня? – удивилась Раиса Ивановна.

– Да, – живо заюлил я, – у меня двойное имя Козьма-Иван, необычно, но такова была воля родителей. Ха-ха-ха!

– Немедленно иди домой, – приказал Евгений, подтолкнув Люсю к двери подъезда. – Кто сегодня бабушке нагрубил?

– Не смейте трогать чужого ребенка, – возмутилась училка.

– Это моя дочь, – сурово ответил сосед.

– Нет, – возразила «Макаренко», – вот отец девочки, господин Прутков, я очень хорошо его знаю!

Я постарался стать ниже ростом.

– Кто? – взвыл Евгений. – Он?

– Да, – закивала Раиса Ивановна, – ответственный человек, следит за нахалкой, подписывает ее дневник, проверяет отметки.

– Ах вот оно что! – покраснел сосед. – Я давно это подозревал! Да поймать не мог! Ну погоди!

Сжав кулаки, бывший уголовник шагнул в мою сторону.

Люсенька повисла на плече у отца.

– Папулечка, сейчас все объясню! Дядя Ваня тут ни при чем! Это я придумала! Ну-у-у па-а-а-па-а-а!

– Кто папа? – завертела головой совершенно обалдевшая классная руководительница.

Люся осела на тротуар и стала бить пятками по асфальту. Евгений, растеряв всю злобу, наклонился над дочерью, я же бочком шмыгнул в подъезд. Опять я вляпался в неприятность! Ревность Евгения, кстати говоря, совершенно обоснованная, притча во языцех нашего двора.

– Иван Павлович! – замахал руками секьюрити Алексей. – Стойте!

– Что надо? – весьма невежливо гаркнул я.

– Средство для закапывания! Вопрос в кроссворде!