Мачо чужой мечты
Шрифт:
– Везение случилось, – слишком бодро воскликнул мужчина, – тут неподалеку заимка была, на ней Федор Соломкин жил, бирюком куковал, ни жены, ни детей, вообще никого. Когда помер, изба его пустой стояла. Да и не хотел никто в ней селиться. Федька дом специально так построил, чтобы людей не встречать, сектант он был, языком пользоваться не желал. Наткнешься на Соломкина случайно, поздороваешься вежливо, а тот кепку на глаза надвинет и тенью мимо шмыгнет, будто и не видит. Неприятный человек был и умер плохо, несколько месяцев пролежал в избе, никто же к нему не ходил. Хорошо,
– Какое отношение имеет кончина Федора к происшествию с семьей Умер? – решил я вернуть Егора к основной теме разговора.
Бандин начал чесаться, по неведомой пока для меня причине он растерял все свое красноречие и замямлил:
– Изба пустой стояла… да… ну… э… мы… то есть Настена… ее за ягодой понесло… зашла на заимку и… бац… ногу подвернула… оно, конечно, неохота было к Соломкину заходить, верней, его уж не было, нога-то болит… во дела… а там! Ну и ну…
Егор принялся усиленно кашлять.
– Насколько я понял, ваша жена поранила ступню… – сказал я.
– Подвернула!
– Это уже не так важно, – весьма невоспитанно оборвал я его, – идти Насте домой оказалось затруднительно, и она заглянула в пустую избу покойного Федора, хотела передохнуть, так?
– Ну… в общем… да, – наконец-то решил признать факт Бандин.
– И что же Анастасия увидела в доме?
Егор закивал головой.
– Лежит… лицо в крови… она подумала – мертвая!
– Кто?
– Ну она! Та, что думали, в пещеру утянуло.
– Софья Умер?
– Верно, – закивал Егор, – изуродовало ее по-черному! Настька про ногу забыла, стрекозой в Корь полетела.
Через час в избушку принеслись Тильда, Бандин и местный участковый Николай Сергеевич. «Скорая помощь» приехала лишь к вечеру. Самое интересное, что врачи не обнаружили глубоких ран на теле девушки. У нее было сильно повреждено лицо, да синяки на ногах. Несчастная Соня находилась в шоке, она молчала, на все расспросы медиков и милиции не реагировала. Доктора оказали больше помощи Тильде, та истерически рыдала и пару раз лишалась чувств. В конце концов врачи увезли счастливо избежавшую смерти девушку и ее мамашу, последняя лежала на носилках. Если не знать, кто выжил, упав в водопад, то легко можно было подумать, что жертва стихии Тильда.
– Это все? – уточнил я. – Вы рассказали правду?
Егор широко распахнул глаза.
– Святой крест, не вру!
– Где живет ваш участковый?
– Михаил? Рядом совсем.
– Вы вроде говорили про Николая Сергеевича.
– Так он умер, – неожиданно радостно объявил Егор, – от воспаления легких.
– Значит, свидетелей того события осталось только двое, вы и Настя.
– Ага, – закивал Бандин, – ну еще, конечно, Тильда. А чего это вдруг вас старинное дело заинтересовало, если из самой Москвы прикатили? Никаких странностей не было. Знаете, почему девушка жива осталась?
– Нет, – ответил я.
– Мы только потом сообразили, – сказал Егор, – перевернулись они на повороте. Другие туристы рассказывали, что лодка с отцом и дочерью от всех отстала. Группа вперед ушла, свернула в нужный рукав и поплыла,
Я не перебивал Бандина, а тот неожиданно занервничал и начал говорить еще быстрее:
– Туристы некоторое время проплыли, потом спохватились, пристали к берегу и пошли пешком назад. Течение сильное, пока выгребешь против потока, очумеешь. Ну увидели второй рукав, сообразили про водопад и двинули туда, нашли пустую байдарку, вытянули тело Антона, оно за камни зацепилось. Сони нигде нет! Вот и решили: утянуло ее в пещеру, и не подумал никто, что она сумеет вылезти и до заимки дойти. Понимаете, сомнений не было: в водопад оба свалились, про то, что девушка на повороте выпала, никому и в голову не взбрело. В общем, история с географией, но ничего преступного в этом нет, несчастный случай. Да еще они без шлемов были.
Егор на секунду примолк и добавил:
– Николай Сергеевич все очень правильно записал, и дело давно случилось! Ну кому сейчас про это интересно знать? Здесь каждый год кто-нибудь тонет, порой даже местные, а уж москвичи или екатеринбургские обязательно, думают, чего трудного по речке сплавиться, но нет! Вот сейчас расскажу, как правильно…
– Наверное, Соня вас добрым словом вспоминает, – перебил я Егора.
– А мы не общаемся.
– Неблагодарная девушка!
– Что ж ей теперь, нас на руках носить? – пожал плечами Бандин. – В Кори простой закон, если кому плохо – помоги, потом тебя из беды выручат, иначе пропасть можно. Все равно не соображу, чего вас сюда принесло? Так и не понял, Михаил только сказал: «Из Москвы звонили, просили принять как дорогого гостя и оказать полнейшее содействие». Вы из газеты? Про происшествия пишете? Чего же так поздно опомнились?
Я вынул из кармана удостоверение.
– Начальник, – испуганно прочитал Егор. – Так вы из ментовки? Что случилось?
Глаза его неожиданно провалились под брови, нос вытянулся, левая щека начала непроизвольно дергаться.
– К вам никаких претензий нет, – решил я успокоить хозяина.
– Просто так из столицы не припрутся, – отчеканил Егор, – времени столько зря не потратят, да и денег тоже, билет не копеечный, еще и командировочные.
– Некоторое время тому назад, – сказал я, – в Москве была убита журналистка Соня Умер, вот я и…
– Что? – просипел Бандин. – Кто?
– Убил? Пока неизвестно, вот я и…
– Умер? Она скончалась?
– Увы, да, очевидно, девушке на роду было написано погибнуть не своей смертью, – вздохнул я, – сначала она чуть не утонула в реке, а когда Соня сумела спастись, злая судьба все равно ее догнала.
Егор встал, добрел до окна, перевесился через подоконник и хрипло позвал:
– Насть!
– Аюшки, – бойко отозвалась из огорода супруга.
– Поди сюда.
– Некогда.