Мачо чужой мечты
Шрифт:
– Юля, – осторожно сказал он, – я не торгую нефтью! Моей зарплаты не хватит даже на рукав от свитера.
– Ерунда, – отмахнулась любовница, – берем все, я заплачу сама.
– Я не альфонс! – взвился Володя.
– Вернешь должок, когда встанешь на крыло, – не дрогнула Юля, – я сейчас в порядке, напрягов нет.
И это было правдой. В квартире Чупининой был сделан хороший ремонт, кухня сверкала дорогой техникой, в ванной стояли шеренги банок, пузырьков, флаконов, бутылочек, шкаф в спальне ломился от нарядов, а холодильник был забит вкусными деликатесами, Юля
– Откуда у тебя деньги? – не выдержал один раз Владимир.
– Хамство вопроса подразумевает отсутствие ответа, – фыркнула Юля, но потом добавила: – Я сотрудничаю во многих изданиях, пишу и в газеты, и в журналы, а еще бывший муж подкидывает алименты. У нас с ним договор: я кое-чего не рассказываю посторонним, он делится золотыми дублонами.
– И кто у нас муж? – процитировал культовый фильм Владимир.
– Борис Чупинин, – словно между прочим сообщила любовница. – Может, слышал? Я не стала фамилию после развода менять.
– Тот самый? – ахнул Владимир. – Владелец холдингов и заводов?
– Ну да, – спокойно ответила Юля, – мы разошлись, как в море корабли. Давай больше не беседовать о материальной стороне жизни.
Владимир кивнул, понятно, почему любовница живет на широкую ногу. Борис Чупинин отсыпает бывшей супруге хорошее содержание. Небось за минуту она получает столько, сколько Коэн за год.
– Не куксись, – дернула Владимира за нос Юля, – я нашла тебе место в газете «Треп».
– Желтая пресса, – скривился Коэн.
– Дурак, – шлепнула любовника Юля, – завтра пойдешь к главному и предложишь тему: певица Розамунда тайно родила мальчика от писателя Гостева. Есть съемка, парочка суперских фото. Розамунда топлес сидит на коленях у пьяного литератора. За такую инфу тебя в «Трепе» оближут и классно заплатят.
– И где я материал возьму?
– Вот, – протянула Юля папку, – тут полно всякого, садись и пиши.
Владимир открыл первую страницу в скоросшивателе и присвистнул:
– Вау, откуда джинса?
– Это верняк, – ответила Юля, – фуфло не гоняю. Где взяла, там больше нет, разговаривай с главным уверенно, требуй хороший оклад.
Коэна приняли на службу, и он быстро вошел во вкус. Работа в «Трепе» оказалась захватывающе интересной. На первых порах Владимира снабжала материалами Юля, но вскоре он освоился и сам стал добывать нужную информацию.
– Ты моя Галатея, – смеялась Юля, когда Владимир с упоением рассказывал об очередном успехе.
Через полгода Коэн стал лучшим репортером, получавшим больше всех в издании. Вернее, он считал, что его гонорар самый крутой, пока один раз не зашел в бухгалтерию и не услышал, как заведующая орет на подчиненных:
– Почему Рольфу деньги не передали?
– Так ему двадцать тысяч долларов положено, – оправдывалась сотрудница, – только завтра сможем, сейчас столько в кассе нет!
Володя застыл. С «Трепом» сотрудничал корреспондент, подписывавший свои материалы собачьей кличкой «Рольф». Мужика никто в глаза не видел, но то, что статьи у него получались невероятные, признавали все. Где Рольф нарывал факты, оставалось неизвестным, но сообщаемая
Слова бухгалтерши «двадцать тысяч долларов» никак не выветривались из памяти, и Коэну страшно захотелось посмотреть на таинственного Рольфа. Сначала он порасспрашивал коллег и выяснил: репортера не видел никто, а настоящего имени парня, похоже, не знал даже сам главный редактор. Рольф шифровался почище разведчика, но Владимир был упорен и в конце концов выяснил: таинственное золотое перо «Трепа» получает деньги лично от самого главбуха, причем встреча происходит не в редакции, а в шумном, каждый раз новом кафе, и на «стрелки» является доверенное лицо репортера.
Владимир мысленно потер руки, в нем ожила ищейка, очень хотевшая обнаружить Рольфа. Коэн не понимал, отчего подобное желание жгло душу, но решил не сопротивляться ему.
Слежку за главбухом репортер организовал в лучшем духе детективных фильмов. В нужный день нацепил очки, наклеил искусственную бороду, нахлобучил парик. Но дама особо не пряталась, ровно в девять вечера она вошла в кафе около станции метро «Тверская». Лучшего места для тайной встречи и не найти, в ресторанчике постоянно клубится народ. Коэн догадался подняться на второй этаж и с балкона обозреть нижний зал. Главбуха он нашел сразу, та сидела почти в самом центре помещения. Владимир затаился. Очень скоро его терпение было вознаграждено: к сотруднице редакции подошла довольно полная брюнетка в халатоподобном ярко-красном платье. Финансистка протянула ей пакет из плотной коричневой бумаги, бабенка взяла его и пошла к выходу. Коэн бросился к лестнице, пары секунд хватило ему, чтобы скатиться по ней, но черноволосой особы уже не было в харчевне, толстуха оказалась проворной.
Владимир выскочил на площадь и начал озираться, надеясь увидеть ярко-красное пятно, платье курьера было слишком приметным. Слева зиял вход в подземный переход, справа находилась троллейбусная остановка. Недолго думая, Владимир кинулся вниз по ступенькам и застыл: народу под землей клубилась туча, одни спешили в метро, другие толкались возле ларьков. Стояло лето, многие надели яркую, цветную, в том числе красную одежду.
Признав свое поражение, Коэн поехал домой и сел смотреть фильм, купленный по совету Юли. Примерно через час вернулась с работы любовница.
– Чего такой мрачный? – весело спросила она.
– Зуб болит, – ответил Коэн, который не собирался рассказывать девушке о своих поисках.
– Сейчас ужин сделаю, – пообещала любовница, – только в душ сгоняю, а то жарко, сил нет.
Юля исчезла в ванной, оттуда донесся плеск воды, а Владимир решил сходить за пивом. Он сунул ноги в кроссовки и наткнулся взглядом на сумку Чупининой, которую та швырнула прямо у входа. Коэн схватил довольно объемистый ридикюль и хотел повесить его на вешалку, но уронил. Саквояж раскрылся, из него вывалились скомканное ярко-красное платье-халат и черный парик.