Мачеха для Золушки
Шрифт:
– Ну… – замялась Зоя. – Такое впечатление, что я прохожу экзамен. Карты в поезде, пирожки, еще это сборище любителей убоинки… Я тебя не понимаю и, если честно, уже устала. Я хочу в колледж. Спокойно все обдумать. Поесть, наконец, нормальной домашней еды.
– А что Медея подумала, когда на тебя глянула? – проигнорировала ее претензии крестная.
– Медея? Ну и имечко. Ничего не подумала, удивилась очень. Да кто там не удивлялся, когда нас видел? Равнодушных не осталось. Видишь
– Да, и что? – развернулась Ада.
– Он уже несколько минут собирается проверить у тебя документы.
– Мои документы в порядке.
– А оружие?
– Детка! – Ада посмотрела удивленно. – Не надо так плохо думать о крестной! У меня…
– Уже поняла – есть разрешение, – закончила за нее Зоя. – Извини.
– Слушай, а он на каком языке думает?
– Смешная ты, – Зоя встала и подала руку Аделаиде. – Все люди думают на одном языке. Образами.
Они пошли к стоянке такси. По дороге Ада демонстративно закинула окурок в урну, сверля сердитым взглядом полицейского.
– Слушай, тебе моя англичанка понравилась?
Зоя задумалась.
– Мне понравилась дама из Министерства культуры. Она тебя обожает совершенно искренне, а англичанка…
– Меркантильна, знаю, – кивнула Ада. – Ты должна будешь летом помочь одной моей хорошей знакомой.
– Никаких афер!
– Это уж как получится, но я буду настороже, не беспокойся.
– Да уж…
– Ее будут держать взаперти, а ты поможешь ей бежать.
– Взаперти – звучит двусмысленно. Надеюсь, речь идет не о тюрьме?
– Вижу, вижу – ты от меня устала, – вздохнула Аделаида. – Потерпи еще немного. Я доставлю тебя в колледж.
– Нет! Посадишь в автобус – и все!
– Исключено. Довезу до места и доведу… – Она задумалась. – До ворот, ну пожалуйста.
– До поворота у ворот! – поддалась Зоя.
– И еще три шага. Будешь дальше торговаться?
Зоя открыла дверцу такси, подождала, пока Ада усядется, наклонилась к ней:
– Два шага.
Отец
Абакар попросил о личной встрече для серьезной беседы. Приехал к Виктору с вином. Сели в каминной комнате. Пили вино, закусывали отличным швейцарским сыром. Дездемона за этот сыр потом сильно ругалась, потому что больше суток искала по дому то ли сдохшую мышку, то ли сгнившие от непосильной работы мужские носки.
Зная особенности Абакара вести важные разговоры, Филимон стойко выдержал рассуждения о детях, о голубях, о курсе валют и насколько готов его жеребец в этом году взять приз. А потом Абакар вдруг спросил о главном, но Филимон этого не понял. Абакар сменил тему:
– Ты чем думаешь заняться
– Какая пенсия, мне сына растить надо. Я решил, что мы вместе с ним поедем учиться. А что? Годам к десяти присмотрюсь, какие у него склонности, и выберем место учебы.
– А, ты об этом… – усмехнулся Абакар. – Я уж подумал, что ты скажешь о зарабатывании денег.
– Деньги, конечно, лишними не бывают, но сын…
– Бывают, – серьезно заметил Абакар. – Деньги бывают лишними, когда человек не понимает, что пора остановиться. Виктор, я решил остановиться.
– Хорошая мысль, – кивнул Лушко. – Ты старше меня, но внутри пожилистей будешь. Раз уж ты решил, то и мне пора. – Он вспомнил Марго и покачал головой.
Хотел было рассказать Абакару, как Горгона настаивала на совместной их завязке, но не успел. Бог, как сказала бы Дездемона, спас – Виктор Филимонович, судорожно набрав воздуха в три всхлипа, оглушительно чихнул. Дождавшись, пока он вытрет после этого слезы, Абакар сказал:
– Есть организация, которая не даст нам просто завязать.
– Мы – вольные птицы, – удивился Филимон. – Частная служба спасения и медицинский центр реабилитации – все налоги уплачены, большинство операций проводится бесплатно. В прошлом году получили от правительства благодарность, между прочим.
– А как ты думаешь, что скажет Горгона на предложение завязать?
После этого вопроса задумавшийся было Виктор Лушко чихнул второй раз.
– Пока она вольная птица, нам это не удастся, – уверенно заявил Абакар.
– В каком смысле?
– Представь, что у тебя есть жар-птица в клетке, которая предсказывает богатство и смерть. И ты этой птице говоришь: «Хватит уже, накушался. Больше не хочу».
– И что? – не понимал Филимон.
– Есть два варианта. Выпустить ее из клетки на волю или шею свернуть.
– Ну уж, сразу – шею…
– А она больше ничего в жизни делать не умеет. Она одна такая на всей земле! И яиц уже не снесет, чтобы с детишками нянчиться. За душой ничего, понимаешь, нет, кроме предсказаний богатства и смерти!
Виктор Лушко в этом месте очень внимательно присмотрелся к своему кровному брату Абакару. В девяносто восьмом году Абакар дал свою кровь Виктору при срочном переливании, а в две тысячи первом Виктор лег на стол рядом и подставил свою вену – у них были одинаковые группа и резус.
– Начни с конца, что ты имеешь в виду, – потребовал Филимон.
– Горгону очень хочет иметь одна серьезная организация, – пошел с конца Абакар. – Я такое их желание понимаю.
– И что это за организация? Второе пришествие Христа? Сатанисты? Воины ислама?