М. С.
Шрифт:
Снова заговорил командир носителей. Больше суток не удержаться. Нет ракет. Очень мало зарядов для гранатомётов. На уцелевших носителях почти закончились боеприпасы.
Встал ещё кто-то из офицеров. Судя по виду — недавно сбежал из госпиталя, да и сейчас еле на ногах стоит. И сказал совершенно жуткую вещь, которую уже очень давно никто в империи не говорил.
— Я предлагаю капитулировать.
Поднялся шум. Но 14 прекратил его.
— Любой имеет право высказаться. Слушаем!
— Они достаточно развиты. И не тронут раненых.
— Это будет величайший позор для нас — сказал командир носителей
— Отнюдь. В чрезвычайных ситуациях такое решение вполне допустимо.
— Но вопрос решается голосованием.
— Насколько я понимаю — сказал 14- есть два предложения — держаться, и наверняка погибнуть всем. Или капитуляция. Позором мы покроем только себя. Но сохраним тысячи жизней, которые ещё понадобятся империи. Решение голосования обязательно для всех. Если решим драться- то ты, 450 возьмёшь оружие и пойдёшь в траншею. И я туда пойду. И все там будем. Но при другом решении ты, 57 его тоже выполнишь.
Каждый сказал, что думал. И незначительным большинством приняли решение поднять белый флаг. 14 даже не пришлось голосовать, ибо его голос должен был быть последним. И он уже ничего не решал. Хотя лично он предпочёл бы драться. И погибнуть. И отвечай он только за свою жизнь, так бы и поступил. Позывной 14, член славного рода с хризантемой в гербе по имени Элендиэленделииванкэреналандалинделиетинэртинден.
Остаткам групп прикрытия было приказано отходить. Командир носителей взорвал все свои машины. Это его право. И долг. И именно он должен вести переговоры с командованием аборигенов.
Докладывает министр здравоохранения. Тяжелая ситуация в крупных городах. Большие жертвы среди мирного населения. Нехватка медикаментов. Каких? Протягивает императору список. Выделю из стратегических запасов. Фармацевтическая промышленность переведена в режим военного времени? Переводится… На юге из-за уничтожения дамб и очистных сооружений — угроза эпидемий. Строительную технику снять со строек под такими-то номерами.
Император встает и подходит к министру. Перейдем к последнему пункту доклада. О недавно доставленном в столицу раненном этот пункт. Младшей дочери Саргона.
— Как она?
— Безнадежна. Ожоги второй и третьей степени, перелом позвоночника, обеих ног, множественные переломы ребер, повреждения внутренних органов, возможно, повреждения головного мозга. Она без сознания, и практически в коме.
— Но ведь жива ещё?
— Буду откровенен: это только вопрос времени…
— Времени… Я не ошибаюсь, пленный генерал военмедик высшего ранга? — это Саргон спросил у Бестии. Размещение военнопленных находилось в ведении безопасности.
— Так точно.
— Пусть попытается спасти её.
— Они чрезвычайно выносливы. Генерал может отказаться действовать
— Как хочешь, а заставь.
— Софи. Что с ней?
— Травма головы, сотрясение мозга средней тяжести. А так в основном ушибы. Ни малейшей опасности для жизни.
— Он сказал, что когда перед ним раненый, ему всё равно какого он клана.
— Согласен?
— Да.
— Немедленно везите его в госпиталь. Пусть делает всё, что считает нужным.
— Генерал чужаков просит аудиенции. И выдвигает при этом довольно странные условия: встреча должна проходить в присутствии лучших медиков, желательно гематологов, которые заранее дают подписку о неразглашении всего того, что услышат. Сама встреча должна касаться ваших дочерей.
Император устало взглянул на секретаря. Сказать, что последние дни были сумасшедшими — значило не сказать ничего. Дел была просто уйма. И все — безотлагательные. А у императора не десять голов, а решать надо всё. А тут ещё такое. Но прямо сейчас нет ничего спешного. Значит, можно попытаться решить и этот вопрос.
— Вызывайте всех, кого он просил немедленно, а пока вызовите его.
— Он отказывается говорить что-либо без присутствия наших медиков.
— Ладно, ждём, а пока, давай, что там ещё не слишком важное скопилось.
Генерал вошёл в кабинет первым. Вошёл и встал, словно чего-то поджидая. Император видел его впервые. Он вообще впервые вот так близко видел чужака. Колонизатора из другой звёздной системы. Внешне — мужчина, как мужчина, лет сорока, высокий, худощавый, темноволосый с резкими чертами лица, и пронзительными глазами светло-серого, почти белого цвета, из таких уж явных внешних отличий — только необычайно длинные заострённые уши причудливой формы. Одет в грэдскую форму без знаков различия.
За ним входят врачи, четверо, двоих из них император знает лично.
Генерал заговорил первым.
— С моей точки зрения, то что я собираюсь сообщить, является делом чрезвычайной важности, и поэтому я настоятельно прошу вести протокол.
Император кивнул. Вызвали одного из секретарей. Генерал достал из принесённой папки несколько листов бумаги и сказал.
— Я прошу одного из вас выступить в роли консультанта правителя, ибо сейчас будет названо большое количество медицинских терминов.
Затем генерал роздал каждому по три листа. Это были результаты анализов крови.
— Я прошу охарактеризовать полученные вами данные.
Один из врачей почти сразу сказал:
— За номером один — результат анализа крови здоровой женщины.
Генерал кивнул.
— За номером два — анализ крови чужака.
Пленный генерал снова кивнул.
Некоторое время все молчали, потом другой врач как-то неуверенно заговорил.
— Я кажется узнал третий анализ. Я видел кровь с такими странными показателями несколько лет назад, когда меня приглашали в императорский дворец во время болезни одной из дочерей императора.