М. П. Одинцов
Шрифт:
Одинцов пришелся по душе однополчанам. Назначили его ведущим и не ошиблись. Его группа метко
поражала цели, а если случалось встречаться с «мессершмиттами», то быстро вставала в
оборонительный круг и успешно отбивалась.
У Михаила Одинцова выявились замечательные качества воздушного вожака: он чувствовал настроение
летчиков группы, умел вовремя заметить опасность и мгновенно принять решение. Он замечал даже
тщательно замаскированную цель, безошибочно определял состав
бомбардировщиков, сколько истребителей...»
Газета 2-й воздушной армии «Крылья победы» того времени сообщала:
«Месяц спустя после того, как пришел в часть, [40] Михаил совершил замечательный подвиг. Молодого
штурмовика взял с собой на задание командир части.. Они летели над пыльными дорогами харьковщины, по которым немцы рвались тогда к богатому Дону, В небе часто шныряли «мессершмитты», и по хмурым
полям волочили свои косые тени «юнкерсы».
Штурмовики ударили с ходу по скопившимся в тенях колхозного сада автомашинам и войскам. Когда они
выходили из пикирования, на ведущего напал, свалившись с высоты, вражеский истребитель. Михаил
увидел его совсем близко, так, что на фюзеляже заметил крупно нарисованный черной краской пиковый
туз. Прежде чем обрушиться своей машиной на «мессершмитта», Михаил оглянулся. За хвостом его
«Ила» сверкал винт чужого самолета, который вот-вот должен был открыть огонь. Перед молодым
летчиком встала страшная минута: то ли отклониться в сторону и спасти себя, то ли устремиться к
нависшему над командиром врагу. И он избрал второе. Михаил насел на «пикового туза», дал очередь из
пушек и пулеметов. Тот отвернул, но через секунду снова повернулся длинным острым носом и стал
целиться. Немец, очевидно, не верил в огонь штурмовика, но после второй очереди Михаила сразу
перевернулся на крыло, задымил. А в это время в бронеспинку «Ильюшина» застучали немецкие пули.
Одинцов со всей силой рванул машину в сторону.
«Пиковый туз» догорал на земле».
В том бою он сбил двух «мессершмиттов», за что получил свою первую в жизни награду — орден
Красного Знамени.
Армейская газета в очерке «Путь героя» обратила внимание и на такое обстоятельство. Она писала:
«Михаил отличался отвагой, крепкой волей и молниеносной сообразительностью. Эти качества очень
нужны штурмовику. Летом на «Ильюшине» Одинцов [41] дал размах всей своей натуре. Он ведь сам
бомбит, стреляет, ориентируется, ведет наблюдение, отражает атаки вражеских истребителей. Со всем
этим он прекрасно справлялся с первых полетов. И во всем у него всегда была смелая выдумка, расчетливый риск и серьезная сдержанность».
После тяжелого ранения Одинцов стал воевать на такой боевой машине. Тут,
летчику, и самолету.
Гимн летающему танку
О нем написано много: в официальных документах и в художественных произведениях, в
воспоминаниях-мемуарах и научных исследованиях. Среди авторов — партийные и государственные
деятели, видные ученые и прославленные военачальники, известные историки и писатели. Кажется, обо
всем уже рассказано, все взвешено и оценено. Только назови: штурмовик — и все уже сказано. И все же я
спросил у Михаила Петровича, что он думает о той боевой машине, на которой почти всю войну
провоевал, крылья которой принесли ему две Золотые Звезды Героя.
Сразу оживился. Глаза загорелись.
— Обелиск... Нет, памятник по праву самый величественный этому самолету надо бы воздвигнуть, чтобы
перед ним все проходившие голову обнажали.
Задумался и продолжил:
— И будь моя воля, я бы на Урале его соорудил и поставил там, откуда еще в декабре сорок первого
поднялся в воздух первый штурмовик серийного производства, откуда ушел на фронт первый эшелон с
«Илами», построенными в нашем крае... А впрочем, хотим мы того или нет, памятник ему уже самой
историей воздвигнут... [42]
И повел он об этой грозной машине такой задушевный разговор, будто речь шла о живом разумном
существе, верном фронтовом друге.
* * *
...Уже сам факт, что по количеству построенных экземпляров среди самолетов всех типов Ил-2 занимает
ведущее место, о многом говорит. Тридцать пять с лишним тысяч их было создано за годы войны.
Большой «тираж» в истории советской авиации!
Даже своим внешним видом он сразу покорил. Раскрашенный зелено-желтой камуфляжной рябью,
весело поблескивая на солнце широкими крыльями, он создавал ощущение праздника и порождал
чувство торжественной новизны. Стоит на крепких «ногах» с приподнятым к небу сильно удлиненным
капотом мотора и будто просится в полет. Два свободно несущих крыла без каких-либо опор жесткости, фюзеляж, напоминающий веретено, трехлопастный металлический винт, увенчанный острым, как
головка снаряда, обтекателем, придавали самолету какой-то особо стремительный вид, горделивую, бойцовскую осанку.
А сердце-мотор? Полторы тысячи лошадиных сил! И надежная, высокая живучесть. И сталь и стекло —
броня. Броня привычная и новая, прозрачная, вызывающая одновременно восхищение и недоверие.
Двигатель заключен в сплошную удобообтекаемой формы бронескорлупу, органически сливающуюся с
самой конструкцией самолета. Округлые бока кабины отсека тоже из брони. За спиной сиденья летчика