M&D

Московцев Федор

Эксперт Соковня выдала квалифицированный ответ.

– Ты хорошо изучила законы флирта и то, как парни реагируют на слова, жесты и намёки. Но есть разница между тем, как человек ведёт себя на людях, и тем, какой он на самом деле. Согласись, что ты, флиртующая с парнями, и ты, переживающая из-за того, что отношения с ними стали нездоровыми – это две разные девушки. Мальчики кажутся тебе одинаковыми, потому что, общаясь с девушками, они стараются придерживаться принятых стереотипов поведения и ничем не выделяться. Попробуй завести дружеские отношения с несколькими парнями. Необходимо, чтобы ты ничего не требовала от них, была искренней и естественной при общении.

Постарайся выдержать хотя бы пару месяцев, и ты увидишь, что мальчики – не только предмет коллекционирования, но и довольно интересные люди.

Арина сочла нужным вмешаться:

– Вы говорите – «с несколькими парнями», а не опасно ли это? С такими тюфяками, как нынешний – это ничего, а вот если будут несколько таких, как предыдущий… наш подъезд превратится в братскую могилу. К тому же, не все парни понимают, что такое «дружба» между мужчиной и женщиной.

– Но она же сама сказала, что научилась ими манипулировать. Я отталкиваюсь от её слов. Вот пусть внушит им, что такое «дружба», и играет по своим правилам.

Эксперт поинтересовалась, прочла ли Таня те две книги, и помогло ли это от бессонницы и кругов под глазами.

– Да, мне помогло. Чтение – это очень полезное занятие. И я бы спокойно спала, если б не болело сердце… и голова.

Соковня насторожилась.

– Так… сердце… и голова… А как именно они тебя беспокоят, какие боли?

– Сердце – оно колотится так бешено.

– При нагрузке, или в покое?

– М-м… и так, и когда ничего не делаю.

Эксперт стала задавать уточняющие вопросы – боли ноющие, или резкие, сильные или слабые, как давно появились, какие лекарства принимались. В конце концов она сказала, что так бывает у подростков – сердце не успевает за растущим организмом, и возникают разные заболевания. Таня вроде уже не подросток, но, возможно, что-то прозевали в пубертатном периоде. Есть такой популярный диагноз – вегето-сосудистая дистония, но, лучше не гадать на кофейной гуще, а сходить к кардиологу. Главное – исключить серьёзные сердечно-сосудистые заболевания, с остальным можно бороться народными средствами. То же самое с головными болями. Существует целых двадцать нозологических групп заболеваний, в каждой из которых сотни конкретных диагнозов – от нервного истощения и какой-нибудь кишечной инфекции до злокачественного новообразования. Поэтому для начала нужно исключить самое опасное – опухоль головного мозга. А для этого необходимо сделать компьютерную томограмму. Единственный в городе томограф находится в кардиоцентре, на КТ установлена очередь, люди ждут по полгода, и чтобы туда попасть, нужны знакомства. Но это необходимо сделать хотя бы для очистки совести. Исключив серьёзные заболевания, можно двигаться дальше – пробовать успокаивающие средства, ванны с экстрактами, выезд на природу.

Из речи Соковни, изобиловавшей специальными терминами, Арине стало ясно, что надо искать знакомых в кардиоцентре, а Таня поняла, что скоро увидится с тем симпатичным парнем, Андреем Разгоном.

Не сдержав довольной улыбки, она попросила что-нибудь почитать, и Соковня с готовностью выдала ей очередную свою книгу – «Сердечные дела: головная боль или потребность?»

Глава 109

В августе врачи кардиоцентра почти в полном составе отправились в отпуск. Операции не выполнялись, работала только поликлиника.

У Андрея высвободилось время для решения вопросов, до которых прежде не доходили руки.

Лаборатория НПЗ (нефтеперарабатывающего завода) очень осторожно подходила к выбору нового поставщика после скандала

с прежним. По каким-то причинам очередной заказ отдали конкурентам, и этот поставщик, у которого закупали ранее, пожаловался в ОБЭП. Суть жалобы – получение взяток заведующим лабораторией. Факт взятки доказать не смогли, тем не менее, на НПЗ было разбирательство, и заведующий лишился должности. История получила широкую огласку, сразу несколько медучреждений отказались от услуг той фирмы. Но тем, кто лишился работы, не стало от этого легче.

Василий Кохраидзе долгое время уговаривал начать работать по лабораторному оборудованию (его фирма, Медкомплекс, специализировалась на этом).

Андрей выехал на НПЗ, и после долгих переговоров удалось взять небольшой заказ на эту продукцию.

В августе, наконец, удалось получить лицензии, причём сразу две – на продажу фармацевтических препаратов и медицинского оборудования. Предъявлять поддельные становилось опасно. В том же кардиоцентре возросли продажи рентгеноконтрастных препаратов производства Шеринг АГ и кардиопрепаратов фирмы Шварц Фарма. Это был бизнес до первой комиссии из облздравотдела или КРУ.

Тишин при получении лицензии проявил чудеса изобретательности. По условиям выдачи лицензий в штате должны быть дипломированные специалисты – фармацевты, инженеры по медтехнике – Тишин их разыскал сам, и договорился, чтобы они без трудоустройства предоставили свои документы, причём задёшево. Когда комиссия пришла на склад, и поинтересовалась, где огнетушитель, Тишин подвёл их к куче набросанных друг на друга картонных коробок:

– Огнетушитель там, под коробками. Мы же не будем разгребать эту кучу, вы мне верите!?

Ему поверили. Комиссия попросила предъявить водопроводный кран, и Тишин показал им умывальник, который час назад привинтил к стене: «Пожалуйста!» Когда открыли кран, и оттуда, естественно, вода не пошла, он объяснил:

– Просто сегодня в кардиоцентре нет воды.

Так же было со всем остальным. Даже гигрометр с психрометром были «заемными», взятыми в аптеке кардиоцентра «напрокат».

Игорь Викторович Быстров съездил в Петербург, вернувшись, вызвал к себе Андрея и снова затянул про переезд.

– Волгоград – это же деревня! В Питере – театры, музеи, архитектура, памятники, в общем – культура! А тут что?!

Андрей с трудом мог представить Игоря Викторовича в театре, музее, или благоговейно осматривающим какие-нибудь ростральные колонны, но всё-таки внимательно слушал его.

– А природа – разве это природа?

Выглянув в окно кабинета, Игорь Викторович с отвращением посмотрел на то, чем недавно так восхищался – Волга, остров Сарпинский, сады, холмы, лесопосадки.

– В Петербурге – настоящая природа: леса, озёра, до Финляндии всего триста километров, а уж там…

Андрей попробовал представить его в шляпе с пером, гуляющим по лесу с лукошком для грибов, но картинка почему-то не складывалась.

– …там – коллектив, семья, только там я свободно себя чувствую! С пацанами можно поговорить, пообсуждать… сам знаешь кого и что…, прогуляться по Невскому… ну, ты понял… А что здесь?! Тормоза одни собрались, хрычи.

«Вот, теперь хоть ясность какая-то», – подумал Андрей и напомнил про Бэлу, других медсестер, прочих волгоградских девушек и то обстоятельство, что в туманном Питере каждая первая красивая девушка – приезжая. Но этот объективный довод Быстров проигнорировал. У него был уникальный дар – он запросто мог убедить любого в том, что белое – это черное, и наоборот. Так, очернив Волгоград и полностью обелив Питер, он подобрался к вопросам бизнеса.