М - 4

Таругин Олег Витальевич

Пока дожидались окончания артобстрела, Степан прикинул, что «Новочеркасск» уже наверняка ушел — подвергать корабль опасности кап-два Павловский не имел права. И с первыми же упавшими на плацдарм фашистскими снарядами обязан был выйти в море, взяв курс на Геленджик, особенно, с учетом множества взятых на борт раненых. Значит, он с пацанами пока остается на Малой земле. Нарушение приказа? А вот и хренушки, просто стечение обстоятельств, которое на войне встречается с завидным постоянством! Никто не запрещал старлею Алексееву оказать помощь тому замотанному, буквально шатающемуся от усталости военврачу, что попросил дотащить последнюю порцию ящиков

до санбата, поскольку помогавшие в разгрузке ходячие легкораненые уже тупо выдохлись и сами едва волочили ноги от усталости. Единственное, что слегка смущало, так это то, что с ним остались именно те, кто присутствовал при первом «попадании» в прошлое, все семеро. Не хватало только Никифорова с Боровым, мехвода и наводчика его бэтээра, оставшихся на борту БДК. Впрочем, об этом морпех старался не думать: возможно, это что-то значит, возможно, нет. Важно другое — он снова на плацдарме. И когда фрицы, наконец, настреляются, нужно срочно отыскать штаб и доложиться Кузьмину или Куникову. Ну, или кто тут сейчас командует? Хорошо бы, если те, кто его знает лично, это мигом снимет кучу ненужных вопросов, поскольку палочки-выручалочки по имени «капитан госбезопасности Шохин» при нем не имеется. Хотя, насчет корабля они наверняка в курсе (помощь с ТОФа, блин!), значит, останется лишь выйти на связь с «Новочеркасском» и доложить, что он жив-здоров. А дальше? Даже не смешно — по обстоятельствам, понятно! Поскольку это, судя по всему, его единственный и неизменный девиз, по крайней мере, здесь, в сорок третьем году…

Взрывы снаружи понемногу стихли, и Алексеев, оглядев перепуганных, но, спасибо оказавшемуся в блиндаже санинструктору, держащих марку морпехов, осведомился:

— Ну, чего, бобры, выдыхайте помалеху, отстрелялись фрицы, можно наружу выбираться! Томка, ты там как, жива?

— Нормально, тарщ старший лейтенант, — почти нормальным голосом отозвалась из своего уголка девушка, отряхивая запорошенную пылью ушанку. — Не впервой. Просто сегодня что-то долго, обычно они больше десяти минут снарядами не кидаются.

— Излишки, видать, утилизируют, — фыркнул Степан. — Слушай-ка, товарищ санинструктор, штаб обороны на прежнем месте остался? Мне б доложиться, желательно поскорее. С товарищами Кузьминым и Куниковым все в порядке? Живы?

— Живы, — посветлела лицом Ролева. — Я вчера им сама перевязки делала, ранения заживают хорошо, повезло. А штаб теперь в подвале одного из домов располагается, в прежний пару дней назад бомба угодила, хорошо, внутри никого не было! Я вам бойца из легкораненых дам, проводит. Вы сейчас уходите?

— Сейчас, красавица, — кивнул старлей. — Некогда нам, и так кучу времени потеряли. Если Ваньку вдруг встречу, может передать чего?

— С чего б мне ему что-то передавать?! — вскинулась Тамара, густо запунцовев щеками и кончиками аккуратных девичьих ушек, и торопливо отведя взгляд. — Но, если вдруг свидитесь, скажите, чтоб… хотя нет, не нужно ничего говорить! Совершенно ничего важного!

— Ну, не нужно, так не нужно, — покладисто согласился Степан, скрыв улыбку. — Бойцы, на выход. Оружие проверить, привести себя в порядок. Старостин, помоги дверь открыть, привалило чем-то с той стороны…

Капитана третьего ранга Кузьмина отыскали без проблем, спасибо приданному санинструктором провожатому. Старший матрос с висящей на перевязи правой рукой проводил их до самого штаба, как и сказала Тамара, располагавшемуся в подвале одного из разрушенных почти до основания двухэтажных зданий городского пригорода.

Место было выбрано с умом — от дома осталась лишь одна стена, все остальное превратилось в солидный курган из обломков кирпича, несущих конструкций и кровли, представлявший неплохую защиту даже от прямого попадания. Да и не стали б фрицы прицельно лупить по этим руинам, с чего бы вдруг? А вот обширный, из нескольких помещений подвал практически не пострадал.

— Вот это штаб обороны и есть, — уточнил раненый, указав направление здоровой рукой. И, поколебавшись, все же задал мучавший его с первой секунды знакомства вопрос:

— Товарищ старший лейтенант, разрешите спросить?

— Если про оружие и экипировку, то не отвечу, извини, братишка, — ответил Степан. — Опытные образцы, проходят испытания в боевых условиях. Секретные, понятно! Коль признают удачными, скоро, глядишь, и в войска пойдут.

И, глядя на донельзя разочарованное лицо стармоса, вытащил из разгрузки гранату, стандартную «пятую» эргэдэшку:

— Ладно, не журись, браток! На вот тебе подарочек, как вернешься на передовую, порадуешь фрицев. «Эргэдэ… гм… сорок три» называется, дальнейшее развитие сорок второй, но в ладони куда удобнее лежит. Наступательная, понятно. Использовать так же, замедлитель горит три-четыре секунды.

— Спасибо, тарщ старший лейтенант! — просиял морской пехотинец, принимая овальное «яйцо». — Разрешите идти?

— Свободен, — отмахнулся Алексеев. — Бойцы, за мной. Лишнего не болтать, говорить с командованием стану сам. Это понятно? Добро, тогда потопали…

Сказать, что Олег Ильич удивился появлению старлея — не сказать ничего. Несколько секунд он вглядывался в его лицо, затем пораженно сморгнув, волевым усилием взял себя в руки:

— Старлей, ты?! Но… вы с товарищем капитаном ведь погибли, когда катер под немецкую бомбу угодил? Значит, выжил, не потонул?!

«И он туда же», — мысленно тяжело вздохнул Степан. — «Блин, да они точно все сговорились про одно и то же спрашивать! Прямо заговор какой-то, чесслово…».

— Так точно, выжил и не потонул. Нас только за борт сбросило, а потом почти сразу и подобрали, даже не особенно и замерзли. Разрешите доложить?

— Так, погоди-ка… — нахмурился кап-три, с похвальной быстротой сложив два и два. — Получается, сейчас ты на том транспорте прибыл, что груз с большой земли доставил? Который с Тихоокеанского флота нам в помощь перебросили? И который прямо к пляжу пристал?

— Так точно, — кивнул морпех. Врать Кузьмину было противно, аж скулы сводило, но иначе никак, поскольку приказ Павловского никто не отменял. С другой стороны, он практически и не соврал. Высадился с БДК? Именно так. А уж откуда там прибыл десантный корабль, с ТОФа, или из далекого будущего, дело второе.

— А это? — Кузьмин кивнул на камуфляж и висящий на плече «Калаш».

— Экспериментальные прототипы… тарщ капитан третьего ранга, вы лучше меня насчет всего этого не спрашивайте, — все-таки не выдержал Степан. — У меня приказ о неразглашении. Не имею права.

— Понял, — медленно кивнул капитан третьего ранга, с прищуром вглядываясь в лицо морпеха. — Н-да, старлей, в том, что ты совсем не прост, я еще там, в Озерейке, понял. И не ошибся, как выяснилось. Да и потом тоже… странностей хватало. Ладно, Степан — тебя ведь так зовут, верно? — не напрягайся, не стану я ничего выяснять, сочтут нужным — сообщат. Мне доложили, что ваш корабль, как артналет начался, ушел, а ты, так выходит, остался?