Лыжник
Шрифт:
Александр Петрович молчал, уставившись в знакомое лицо. Удивительное дело! Он, человек шестидесяти лет, глядя на своего тридцативосьмилетнего отца, судорожно боролся с желанием броситься ему на шею и восторженно заорать: «Папка! Ты живой! Здравствуй, как я рад тебя видеть!»
Но он, конечно, не заорал, мозг пожилого человека лихорадочно просчитывал линию поведения, чтобы не ляпнуть лишнего и не привлечь к себе ненужное внимание.
– Сам не понимаю, – смущенно ответил он на вопрос отца. – Ты что-то крикнул, я не разобрал и остановился, подумал,
Пара тренеров, стоявших рядом с батей, засмеялись.
– Ну, Саныч, надо было тебе громче кричать, – сквозь смех сказал один из них. – Парень у тебя глуховат, оказывается.
– Никакой он не глухой! – возмутился отец. – Не понимаю, что на него нашло сегодня. Ладно, Саша, езжай домой, маме передай, что я немного задержусь.
После этого он вновь углубился в беседу с коллегами, не обращая на сына внимания.
Александр Петрович понятливо ухмыльнулся про себя: «Все с вами ясно. Наверняка у Богданова, как обычно, бутылка в рюкзаке. То-то батя меня спроваживает, боится, что маме все расскажу».
При мысли о матери его опять переклинило.
«Неужели я ее скоро увижу», – думал он, уставившись в никуда.
– Да что с тобой творится сегодня? – возмутился отец. – Опять в облаках витаешь? Быстро на лыжи и дуй до дому!
Сашка всунул носки лыжных ботинок в рэтэфеловские крепления, закрепил дужки петушками и двинулся в путь. Соревнования закончились, и сейчас в сторону города по лыжне, не торопясь, двигались сотни людей. Удивительное дело, если несколько минут назад во время гонки он не чувствовал веса лыж, то сейчас неуклюжие лыжи Сортавальской фабрики раздражали своей тяжестью.
«Надо у отца “Эстонию” или, на худой конец, “Карелию” выклянчить, все лучше, чем эти доски, – проскочила в голове неожиданная мысль. – Хотя не даст он ни фига, скажет, вначале первый разряд выполни».
Александр Петрович вздохнул, вспомнив пластик, которого ему не видать еще лет восемь.
«Ну, дурак… надо решать, как дальше жить и что делать, а я о лыжах размечтался», – спохватился он, вспомнив о случившемся. Во время этих размышлений ноги сами несли его в сторону дома по лыжне, отмеченной желтыми флажками из крашеной стружки.
Тело, после «пятерки» остававшееся непослушным, быстро возвращалось к нормальному состоянию. Ускорившись, он начал обгонять лыжников, идущих прогулочным шагом. Те дорогу не уступали, поэтому их приходилось обгонять по снежной целине. К счастью, через пару километров пришлось съехать с лыжни и дальше пешком добираться до дома. Знакомой дорогой он неторопливо шел, разглядывая деревянные одноэтажные дома городской окраины. Вскоре показался их трехэтажный дом, великаном возвышающийся среди них.
Автоматически отметив отсутствие рядом новых высоток, Саша зашел в подъезд. Поздоровавшись с соседом, бегом поднялся на третий этаж и, чувствуя, как бешено бьется сердце, нажал трясущейся рукой кнопку звонка.
Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, на Сашку с улыбкой глядела мама. В первый момент он ее не узнал, в его памяти она осталась невысокой
– Мама? – неожиданно пересохшим ртом промямлил Сашка. – Я тебя так люблю. Как здорово, что ты у меня есть!
Он поставил лыжи в угол и обнял её за плечи. Та в недоумении смотрела на него. Внезапно в маминых глазах зажглось понимание.
– Саша, признавайся, что натворил в этот раз, вчера дневник не показал, опять кучу двоек принес? – негромко сказала она и высвободилась из его объятий.
Александр Петрович был без понятия, какие оценки у него в дневнике и в тетрадках, поэтому начал уверять маму, что завел этот разговор не из-за своих проступков.
Несмотря на то что от сегодняшнего времени его отделяло сорок четыре года, руки в это время без проблем нашли нужную вешалку для одежды.
– Ну, хватит оправдываться, – нетерпеливо сказала мама. – Переодевайся и садись за стол. После соревнований наверняка есть хочется.
Сашка кивнул головой и, повесив лыжи с палками на гвоздь в прихожей, прошел в свою комнату. Ничего нового он там не увидел. В небольшой комнатке слева у стены стояла его кровать, застеленная покрывалом, рядом разместился стул с висевшей на нем домашней одеждой. На старом письменном столе царил беспорядок. Тетрадки, учебники лежали вперемежку с самодельными платами, радиодеталями и паяльником. Тут же оказался и журнал «Юный техник», раскрытый на схеме транзисторного приемника. Под столом сиротливо валялся портфель.
Саша подошел к книжным полкам, висевшим на стене у стола, и стал рассматривать книги. Стопка потрепанных журналов «Искатель» лежала там, где он помнил. Два десятка книжек фантастики вперемежку с учебниками стояли рядом. На первой полке расположился десятитомник детской энциклопедии, первые тома которого были потрепаны не менее, чем журналы. У правой стены стоял большой аквариум с шустро плавающими в нем рыбками.
Отчего-то радостный подъем, с которым Александр Петрович направлялся домой, резко оборвался. Саша сел на кровать и задумался. Однако долго думать не получилось, Мама, войдя в комнату, с возмущением воскликнула:
– Ты чего расселся? Быстро переодевайся, вымой руки и садись за стол. И помни, твои покатушки от уборки квартиры не освобождают. Так что после обеда полчасика отдохнешь, потом начнешь мыть полы. И уроки на завтра не забудь сделать. А то как вчера портфель за стол закинул, так к нему и не прикасался. Да, папа не говорил, когда его ждать?
– Сказал, задержится, – буркнул Саша и принялся переодеваться. Его настроение продолжало резко ухудшаться.
«Вот чему я так обрадовался? – думал он в это время. – Еще три года придется в школе учиться, я же с ума там сойду. О чем мне с детьми разговаривать? Да и учителя все младше меня в два раза. И ведь не объяснишь никому! Вмиг в дурку укатают».