Лютый

Синякова Елена

Перед глазами возникло улыбающееся лицо миленькой девушки в костюме альпиниста и забавной шапке с ушами, и огромные ясные глаза, смотрящие на меня так счастливо и обворожительно, что я почувствовала, как мои замерзшие губы сами по себе растянулись в недоуменной улыбке. На меня смотрела словно миленькая кукла с распахнутыми глазами, маленьким носиком и пухлыми розовыми губами, которые улыбались, показывая ямочки на щеках.

— Злата! — радостно хохотнуло это создание, внезапно обнимания, отчего мне пришлось немного склониться. Странно, но я обняла эту девушку в ответ совершенно искренне, заморгав, чтобы прийти в себя:

— Я, но, кажется,

мы не знакомы…

— Мия! — так же радостно провозгласило это ясноглазое создание с длиннющими загнутыми ресницами, — Честно говоря, я боялась, что ты не приедешь!

– ..Я тоже боялась, — улыбнулась я, покосившись на двух огромных мужчин со светлыми волосами и невероятными голубыми глазами, которые стояли позади этой снежной куклы, боясь даже прикинуть их рост. Вот только девушку они совершенно не смущали, когда она быстро осмотрела меня с ног до головы, неожиданно потянув за собой, и снимая с себя варежки, протягивая их мне:

— Надеюсь, ты вязала с собой что-нибудь теплее того, что сейчас на тебе? Надо было подогнать машину поближе….

Мия тащила меня за собой, ступая ловко по скользкой земле и совершенно не боясь растянуться, пока я передвигалась мелкими перебежками, едва поспевая за ней, и чувствуя себя, если не коровой на льду, то хотя бы ланью. А еще правильнее — новорожденным теленком, чьи коленки тряслись и разъезжались в разные стороны.

— Чемоданы… — пролепетала я, с благодарностью натягивая на себя предложенные варежки, что были согреты теплом этой мелкой забавной девушки, с которой мы переписывались пару недель до моего решения приехать к ним в какой-то там учебный центр обучать отдаленные северные народы письму и чтению.

— Мальчишки принесут, — отмахнулась ясноглазая кукла, буквально запихивая меня в большую машину, наподобие джипа, только с большими колесами, которые, вероятно, были таких размеров, чтобы смогли пробираться по снегам, принявшись рыться в багажнике, пока не извлекла из него огромное одеяло, принявшись укутывать меня.

— М…альчишки???? — едва выдохнула я, с благодарностью принимая заботу этой мелкой девушки, возраст которой по ее внешности просто невозможно было определить, отчего-то вспоминая, что меня всегда смущали в нашей с ней переписке тонны восклицательных знаков и всевозможных смайликов. Кажется, теперь я понимала, откуда это все взялось, потому что в этих глазах было столько эмоций, теплоты и душевной искренности, что невозможно было держаться рядом с ней сдержанно и отстраненно.

Когда два огромных мужчины, которых Мия отчего-то называла мальчишками, без какого-либо напряжения в своих крепких выпирающих мышцах, принесли два моих чемодана, заняв оба передних сиденья, я впервые почувствовала себя скованно, начиная вспоминать охи и ахи Ланы, проработавшей здесь пару месяцев до этого, и вынужденной вернуться на материк в лоно цивилизации по причине резкого обострения проблем со здоровьем. Уж не по этой ли «мальчишеской» причине она рыдала, словно зебра над засохшим водопоем, в стремлении вернуться сюда снова, если бы не грядущая операция?!..

— Мия, — тихо обратилась я к девушке, которая сидела рядом, продолжая улыбаться, — а кого мне предстоит учить?…

— Их! — радостно заявила эта кукла, мило рассмеявшись, глядя на мои округлившиеся глаза, пока я пыталась взять под контроль свои эмоции.

Ну, Лана! Могла бы хотя бы предупредить, что это не долговязые подростки, а….божечки мои, высоченные, гипер накаченные и супер сексуальные красавчики.

— И….они

все…такие?… — еще тише спросила я, заметив, как начинает ухмыляться тот, что сидит за рулем.

— Нет, есть еще черноволосые и каштановые.

— Ясно, — пискнула я, прочистив горло, и пытаясь нацепить на себя маску истинной школьной учительницы спокойной, как удав, даже если под коленками стало влажно.

Так, Злата! Ты — помолвлена. ПОМОЛВЛЕНА!

Поэтому перестань уже пялиться на мужчин и возьми себя в руки!..

Я даже не заметила, сколько именно мы ехали, пробираясь сначала через снега, потом через небольшой заснеженный город, а потом опять через снега и невероятной красоты лес, когда машина наконец остановилась, и Мия выскочила первой, распахнув дверь в странном одноэтажном деревянном строении, прокричав внутрь, отчего мой глаз предательски дернулся:

— Надеюсь, все одетые? Мы приехали!'…

Спустя час я поняла, что попала не просто в какой-то отдельный мир, окруженный снегами, а, кажется, на другую планету, пока смутно понимая, радоваться мне или бежать отсюда сразу, сломя голову, пытаясь все осознать и сделать некоторые выводы.

Ну, во-первых, здесь все обожали обниматься. Просто до умопомрачения!

За пол часа меня заобнимали так, как не делали за всю прожитую осознанную жизнь. И это при том, что я была единственным ребенком в семье. Замкнутой, отрешенной, излишне интеллигентной семье, где минимум ласки проявлялся в словах, вроде «неплохо», а великий максимум — если кто-нибудь из родителей снисходил до того, чтобы погладить меня по голове. Здесь же я попала в объятья прямо с порога, когда миловидная, улыбчивая женщина с шикарной белоснежной косой обняла меня со словами: «Мы так рады, что ты приехала, дочка!». Находясь в шоковом состоянии от этого места и людей, я лишь молча кивала, шокировано улыбаясь, всем последующим женщинам, которые что-то ласково говорили и обнимали, обнимали, обнимали…

Во-вторых, это место мало было похоже на настоящий учебный центр…ну, по крайней мере, такой, каким привыкли его видеть городские жители больших мегаполисов, вроде меня.

Это было огромное деревянное строение с жутко высокими потолками, двумя невероятных размеров кухнями и неимоверным количеством дверей в нескольких коридорах, которые тянулись словно бесконечно. Никакой техники, кроме печки и духовки. Никакого пластика. Никакого металла. Никакого намека на связь или интернет, когда мой навороченный дорогущий телефон в миг стал бесполезной жестянкой, который можно было использоваться только что вместо фотоаппарата и плеера. Но, надо было признаться, что в этом месте было уютно и тепло, и сложно было сказать, было ли дело в ароматах сухой смолы и сладкой выпечки, или все это были необычные люди.

Как человек с высшим образованием и абсолютно непоколебимой верой в науку, никогда не подумала, что подумаю об этом, но у этого места была словно какая-то волшебная аура. Необыкновенная. Светлая. Теплая, даже не смотря на жуткий мороз за стенами. Здесь все были такими настоящими и искренними в своих улыбках и взглядах, словно все были одной огромной семьей. Странное чувство, к которому сложно было привыкнуть сразу…

И в третьих. Мои новоиспеченные ученики.

Жители этого дома. При виде которых можно было сразу остаться заИкой…или схлопотать сердечный приступ…или…Все вместе взятое, когда парализованный и заикающийся, с дергающимися глазами и слюнями до трясущихся коленок, ты будешь пытаться стоять на ногах.