Лютица
Шрифт:
— я не буду ничего делать, даже не просите! — испугавшись, сказала девушка.
— ну тогда, твоих родителей завтра повесят, я даже сделаю так, чтобы ты на это посмотрела собственными глазами. Потом мы тебя будем мучить до тех пор, пока ты не научишься покорности и вежливости. Поверь мне, и не таких ломали…
Радке стало страшно как никогда в её жизни. Она даже представить не могла что это за люди, и зачем они это делают. Девушка жила своей простой жизнью, практически не покидая деревню, и никогда подумать не могла, что существуют подобного рода люди. Как-то раз она слыхала от отчима о каких-то похищениях женщин, но не стала обращать на это внимания. И сейчас кажись, она оказалась в такой западне, из которой не знала, как выбраться.
— можешь не пытаться сбежать. Если ты сбежишь, то тебя всё равно догонят. У нас конная стража, которая тебя вмиг разыщет и вернёт назад, пока ты не облагоразумишься. У нас есть много методов убеждения. Ну и еще раз повторюсь… После тебя мы займёмся твоей семейкой. Поэтому я дам тебе немного времени подумать, так сказать прийти в себя и осознать реальность. Но, времени у тебя не много, через три часа к тебе придёт уважаемый клиент. Также я к тебе пришлю одну женщину… Она тебе поможет помыться и приготовиться, ну всё как подобает нормальной женщине. Так что до свидания, и удачи.
Мужчина с длинным острым носом и черными волосами чуть ниже подбородка покинул комнату, закрыв её на ключ снаружи. Девушка, оставшись сама наедине со своими страхами начала плакать от беспомощности ситуации, в которой очутилась. Через пять минут бесполезных рыданий, отчаяние сменилось желанием что-то делать. Да, нужно было что-то делать, для начала полностью осмотреть комнату и обязательно окна. Должен же быть выход из этой ужасной ситуации. Нельзя было всё бросать на самотёк. Девушка не желал мириться с этой ужасной судьбой. Хоть он и угрожал ей смертью, но ставать проституткой она точно не хотела, и готова была умереть, чтобы избежать этой участи. Девушка начала быстро соображать. В комнате справа и слева от кровати стояли тумбы. На левой светился красивый металлический подсвечник с тремя тонкими свечами, а справа не зажженная масляная лампа. Радка вскочила на ноги и отворила штору. На улице было темно и луна светила высоко в тёмном небе. Окно было простое, и вроде бы даже открывалось. Задний двор представлял собой подобие сада, по крайней мере, ей так показалось. Там росли какие-то деревья. И к великому везению, ветки одного из деревьев тянулись как раз под окно. Обычно она бы ни за что не попыталась прыгнуть на эти ветки, рискуя ободрать кожу и вообще свалиться со второго этажа здания, в котором она находилась в данный момент. Но, эта ситуация требовала максимальной решимости. Это была схватка за жизнь, исход которой был не ведом никому. Первым делом она хотела найти какой-то предмет самообороны, чтобы на крайний случай хоть чем-то защитится. Она взяла подсвечник, чтобы осмотреть комнату, в которой почти ни черта не было видно, кроме двух слабо освещаемых мест. Она схватила тяжелый подсвечник, и начала ходить по комнате заглядывая по всем шкафам и тумбам. Там практически не было ничего, только какая-то одежда, которая её мало интересовала. Походив так минут десять, у неё устала рука держать тяжелый подсвечник, и она решила, что лучше зажечь более лёгкую и миниатюрную лампу, которой было удобней подсвечивать скрытые места.
Радка с каждой минутой нервничала всё больше и больше, ведь время шло, а сколько его у неё было, она не понимала. Поэтому на неё в очередной раз напала паника и начали трястить руки от страха. Девушка подошла и положила на ту же тумбу подсвечник и перескочив через кровать взяла масляную лампу. Лампа была жирная, как будто кто-то разлил масло, заново заполняя её, от этой неожиданности она решила бросить эту затею и положила её назад. От поспешности и небрежности действий положила её на край тумбы, та упала и разлила масло на каменном полу подле кровати.
— господи нужно собраться! — хватаясь за волосы, жирными от масла руками сказала девушка. Голос дрожал от страха.
— что же делать… Здесь ничего нет, чем можно огреть по голове этого подонка…
Она
— наконец-то!
Радка схватила нож, как самое дорогое сокровище в своей жизни и хотела его спрятать в карман. И только сейчас она осознала, что кто-то её переодел в это подобие одежды. На ней была полностью прозрачная ночнушка, через которую на свету выпирали все её миниатюрные формы. И кому в голову такое пришло? Промелькнуло у неё в голове. Не успела она об этом одеянии подумать, как послышался хруст вскрываемого замка, и новая волна паники едва не подкосила ноги девушки. Она быстро закрыла шухляду с приборами и схватила подсвечник в одну руку, держа нож в другой. Она максимально быстро посеменила ногами в сторону левой тумбы и положила подсвечник на своё место, а нож быстро спрятала под подушку. Сразу же через две секунды дверь открылась. И в комнату вошла женщина.
На вид, сложно было сказать, сколько ей лет. Возможно, лет сорок, а может и все пятьдесят. Её лицо обильно украшали тени и пудра. Одета она была странно и даже вызывающе. Её платье обтягивало фигуру и лишь ниже колен расходилось в размере. Груди почти вываливались из намеренно укороченного декольте. Женщина зашла в комнату и закрыла дверь на ключ изнутри. Плавно шагая к кровати, она взяла маленький стул, что стоял возле шкафчика, и села вплотную к кровати рядом с Радкой.
— оклемалась?
Радка не ответила, только помахала головой в знак согласия. Она сидела на кровати и поджала ноги под себя, пытаясь закрыть всё то, что не закрывала эта бесполезная накидка.
— и зачем ты ему нужна? Не понимаю… Такая милая, чем то даже дочь мою напоминаешь, она была такого же возраста, как и ты. Такие же, почти рыжие волосы… Ох, разве есть Бог на свете, если делает такое с беспомощными женщинами? — женщина повернула голову в сторону, покидая комнату, и окунаясь в воспоминания. Она сидела, молча потупившись на тлеющий камин.
Дана Алексиева давно “работала” в этой сфере. Она сюда попала ещё до войны, а её дочь Йоана намного позже через недостаток работы и вездесущего голода. Разбираться был ли у нее выбор или нет, сейчас не имеет смысла. Её дочь, которую ей так напоминала Радка, убил один из солдат, которого она “обслуживала”. Это произошло почти, как пять лет назад. Женщина долго не могла с этим смириться. Она хотела прекратить свое существование после этого инцидента. Благодаря редким искрам совести и собственного достоинства, которые изредка просыпались, побуждая её вскрыть вены и пойти вслед за дочерью. Но, непонятная тяга к жизни не дала ей сделать этого. Вообще неизвестно как она уживалась с тем знанием, что они обе здесь когда-то были и таким занимались. Сейчас же женщина просто плыла по медленному течению жизни, смирившись со своей судьбой, ведь деньги платили, и было что есть. А что еще нужно жалкому человеку?
Ей были ведомы все прелести этого бизнеса за годы, которые она провела здесь. Но то, что началось буквально пару лет назад с приходом нового казначея Георгия Белича не входило ни в какие рамки разумного. Мало кто был осведомлен о том, какого рода услуги тот получал, приходя в бордель Ивайловграда. Когда он навещал это заведение, то его приход был тайной за семью печатями. Все кто знал и организовывал подобного рода посещения, никому постороннему ничего не сообщал. Дана знала только о слухах, о которых даже говорить было запрещено, иначе можно было лишиться головы, компрометируя такого рода высокопоставленную личность. Иногда, когда Беличу хотелось чего-то необычного, ему в этом помогал его друг Младен. Он искал несчастным жертв, с которыми тот вытворял немыслимые вещи.