Лютая мораль
Шрифт:
— Так это ж тебе в первую очередь выгодно было! — взвыл Таксист.
— А кто мне все уши прожужжал, что пора его в могиле сгноить? — попытался осадить зарвавшегося бандита Лацков.
— Я через тебя брательника грохнул! — заорал Таксист. — Мало ли чего я по пьянке нес! А ты все подзуживал: он нам помешает, настанет час, и его придется убрать к е… матери! Или я не понял чего? Давно ты на акции его зарился. Думаешь, эта проститутка поможет тебе их заполучить?
— Не смей называть так Станиславу! — взъерепенился Лацков.
— А-а, конечно, ты же
Последнюю фразу Таксист произнес уже спокойнее, словно устав от кипения в собственной утробе.
— Ты мне угрожаешь? — поднял брови Лацков.
— Предупреждаю, — захохотал бандит.
Он кивнул крутолобому, и тот немедленно наполнил водкой его опустевший стакан.
— Пить че будешь? — сердито обратился хозяин особняка к демонстрирующему обиду и разочарование Леониду Сергеевичу.
— Спасибо, я за рулем.
— А Ванька где? — перешел на дружеский тон Таксист.
— На каникулах, — криво усмехнулся Лацков.
— Что-то подозрительно мне, что ты не пьешь, — сощурил глаза бандит.
— Не пойму, какая муха тебя сегодня укусила? Я просил тебя оставить нас наедине, — с легким брезгливо-пренебрежительным оттенком сказал гость.
— Покуражиться хочешь? — одобрительно и в то же время насмешливо взглянул на Леонида Сергеевича Таксист.
— Я надолго тебя не задержу, — мерзко улыбнулся гость.
— Ладно. Только мне с тобой тоже кое-что обсудить надо. Но парень торопится, — иронично покосился он на Китайца, — так что уступаю ему очередь. Слышь, сыщик, я сегодня вежливый. — Бандит загоготал и направился к двери.
За ним тронулись его «телки». Перед тем, как покинуть комнату, он метнул острый взгляд в Лацкова. Тот надменно улыбнулся — иди, мол, я сам разберусь.
— Значит, это Таксист убил Замятина? — подытожил Китаец, когда они с Лацковым остались одни. — И по вашему приказу?
— Я ничего не приказывал, — сухим тоном возразил Леонид Сергеевич. — Таксист — парень горячий, он давно хотел отомстить брату. Таксисту с детства не повезло: он связался с дурной компанией. А его брат, Леша, которого со временем стали именовать не иначе как Алексеем Петровичем, потихоньку-полегоньку, тихой сапой добрался до кресла руководителя крупного холдинга. Таксист всю свою сознательную жизнь был обижен на него. Сильно обижен. А Леша, то есть Алексей Петрович, нос кверху задрал и знаться со своим братцем не хотел. Так, подкидывал ему иногда на молочишко. Это очень нервировало Сергея. Да, Таксиста так зовут. Я со своей стороны, конечно, не могу досадовать на такое положение дел… — Он ехидно улыбнулся. — Как только я узнал, какими деньгами ворочает Замятин, я сразу же решил прибрать холдинг к рукам.
— Навешивать ярлыки — неблагодарное занятие. Ведь все меняется, Леонид Сергеевич. Вы — ловкий манипулятор, — процедил Танин, старательно водя лезвием ножа по шнуру, — но вы напакостили стольким людям… Не удивлюсь, если вскоре и вас постигнет участь брата Таксиста, и это в лучшем случае. Вообще-то наш общий приятель собирался поджарить вашу задницу.
— Неужели? — рассмеялся Лацков. — Ему не откажешь в чувстве юмора, правда, юмора довольно плоского, — закончил он фразу.
— Я просто удивляюсь вашей выдержке, — сказал Китаец, заканчивая с одним шнуром, — в вашем положении…
— Спасибо за комплимент, — засмеялся Лацков.
— Вы продлили мне жизнь для того, чтобы комплимент услышать? — иронично спросил Владимир.
— Отчасти, — усмехнулся Леонид Сергеевич. — Просто я подумал, что, раз вы такой дотошный, не мешало бы с вами поболтать…
— О том, как вы, затаив на Монахова обиду, решили его убить, а его жену, к которой вы явно неравнодушны, упрятать в тюрьму и шантажировать? Что она должна была сделать, чтобы выйти из-за решетки, не просветите напоследок?
— В этом и состоит моя благородная миссия, — рисуясь, сказал Лацков. — Просвещать таких вот настойчивых и любознательных субъектов незадолго до того, как они отправятся кормить собой червей… Или рыб, — с садистским смаком добавил он.
— Знаете, если соскрести с вас налет цивилизации, который вы все-таки удосужились приобрести за долгое чиновничье существование, то вы ничем не лучше любого отморозка, у которого есть всего пара извилин в голове. Отморозок даже лучше, потому что лишен вашего нахального лицемерия и извращенности. — Китаец не переставал бороться со шнурами.
— Как мило! — хихикнул Леонид Сергеевич. — Вы хотите узнать, насколько я плох?
— Не стройте из себя Мефистофеля — у вас не тот масштаб, — насмешливо взглянул на Лацкова Танин.
— Какие речи, сколько патетики! — с наигранным восхищением воскликнул Леонид Сергеевич. — Вам, наверное, горько сознавать, что ваш план рухнул, тогда как мой почти осуществлен. Ленка поломается и согласится — ей некуда деваться. Вы пополните собой царство мертвых. Акции «Геликона» перейдут ко мне, а Таксист… — Он многозначительно замолчал.
— Не завидую я ему, — небрежно заметил Китаец, разминая затекшие руки и освобождая их от остатков шнура.
— Нет, с ним нас ждет плодотворное сотрудничество. Сколько еще таких Монаховых!
— И со Стасей?
— Конечно. Я умею руководить людьми, — с иронией отозвался Лацков. — Борцы за правду сейчас не в моде, — он сверху вниз посмотрел на Китайца, — вся эта мишура практичным, деловым людям не нужна…
— Под деловыми людьми вы подразумеваете коррумпированных чиновников-мафиози наподобие вас? — язвительно усмехнулся Танин, перерезая шнуры, стягивающие торс.