Люси
Шрифт:
– Что же случилось, мама?
– Миссис Симпсон! Она скоро приезжает! – воскликнула Марджори, глядя в зеркало в прихожей и поправляя волосы.
– Это вся новость? – поинтересовалась Люси, стараясь выглядеть не слишком разочарованной, хотя и не понимала, почему приезд швеи преподносится так, будто достоин освещения в печати.
Миссис Симпсон обычно приезжала дважды в год – привести их платья в порядок. К большому сожалению Марджори Сноу, они не могли позволить себе приглашать её чаще, как было заведено в более богатых семьях. Это казалось ей
– Да, она уже была у нас, но нам потребуется новая одежда, а расходы как-нибудь покроем. – Она сделала паузу и глубоко вдохнула, будто объявление следующей новости требовало дополнительного запаса воздуха. – Дорогая Люси, твоего отца попросили стать на лето священником Епископальной церкви в Бар-Харборе, в штате Мэн. В небольшой Часовне-у-моря, как её называют. Разве это ни чудесно?
– На море, – пробормотала Люси. Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь ещё раз вызвать в памяти арктическое море с его загадочным зеленоватым свечением. «Была ли сама вода зелёной, или это просто свет, или они оба?» – подумала она.
– Да, дорогая, Бар-Харбор находится на острове Маунт-Дезерт. После Ньюпорта нет лучшего летнего курорта. Туда едут все лучшиелюди. Ньюпорт живёт на грани приличия. Сама понимаешь, все эти нувориши… – Ноздри Марджори затрепетали, как будто запахло чем-то немного прогорклым. – Но Бар-Харбор – совсем другое дело. Рокфеллеры и Асторы из Нью-Йорка. Хоули, Пибоди и Каботы из Бостона. Самые высокородные. Понимаешь, что это значит, Люси?
– Что мы будем жить рядом с океаном.
– Да, дорогая, и это тоже. Но прежде всего это значит, что у тебя будет чудесная возможность познакомиться со множеством замечательных молодых людей, тебя будут приглашать на танцы и чаепития и прогулки на яхте. А твой отец будет общаться с людьми, от которых не в последнюю очередь зависит назначение нью-йоркского епископа. Все мы знаем, что епископ Вандервакер без преувеличения находится на грани ампутации второй ноги. У несчастного диабет.
Она сделала паузу и поцокала языком, что означало глубокое беспокойство или по крайней мере подобие глубокого беспокойства.
– Обычно он едет в Бар-Харбор на лето. Но не в этом году.
Мать позволила себе чуть заметно улыбнуться, но тут же напрягла лицо, чтобы сочувствие на нём казалось неподдельным. Люси тоже с трудом сдерживала восторг. Жить рядом с морем, а не в городе с двумя грязными речушками, который казался расположенным так далеко от океана, – было мечтой, внезапно ставшей явью.
– О, мама, это замечательно, просто замечательно!
Марджори редко видела свою обычно уравновешенную дочь настолько взволнованной. Она обняла Люси и прижалась щекой к её лицу, для чего ей пришлось встать на цыпочки, ведь за прошедший год Люси вытянулась
– Я так счастлива, что ты счастлива, дорогая Люси. – Она сделала шаг назад, продолжая держать дочь за руки, и проговорила: – Там столько замечательных молодых людей. Из высшего сословия. А ты становишься настоящей красавицей! Только посмотри на себя. Да ведь только на днях в церкви миссис Мортон отметила это.
– О, мама, неужели? – спросила Люси, отстраняясь.
Если бы мама или кто угодно другой услышали бы её глупый разговор с Элдоном Дрекселем или замечание о Чарльзе Уорте, то убедились бы, какая она неуклюжая.
– О, дорогая, поверь материнскому слову. Ты просто куколка.
«Куколка, – подумала Люси. – Дешёвая игрушка, которую на карнавале сбивают палками на землю». Но вслух она ничего не сказала и только улыбнулась.
– Так что, – продолжила мама, – миссис Симпсон приедет, чтобы сшить нам несколько летних платьев.
– Но, мама, она уже приезжала шить нам летние платья. Мне этого хватит.
– Нет, дорогая, нам понадобятся не только повседневные платья. Ты знаешь, что Нью-Йорк замирает на лето. Никаких вечеринок, танцев, ничего. Светская жизнь сведена на нет. Даже поговорить не о чем. Но Бар-Харбор – совсем другое дело. В каждом приличном коттедже есть танцевальный зал. Поэтому нам нужны летние платья.
Пока мать щебетала, Люси задумалась над тем, сколько раз ей предстоит почувствовать себя абсолютно никчёмной на этом острове. В конце концов, приёмы на берегу моря – это всё равно приёмы. Хотя в её голове никак не укладывалось, как в коттедже может умещаться зал для танцев.
– Мама, разве коттеджи достаточно велики для танцевальных залов?
– Их только называют коттеджами, на самом деле они очень большие.
– Тогда почему бы не называть их особняками? – проговорила Люси, подавив вздох.
Иногда возникало ощущение, что нью-йоркское общество говорит на каком-то особом языке.
– Ну, понимаешь, это летние дома, курорт. Они не хотят хвастаться, они не такие, как жители Ньюпорта. В Бар-Харборе люди более сдержанные, более духовные.
Люси ничего не сказала. Она была рада, что скоро окажется рядом с морем, но все эти разговоры о приёмах и танцах разбудили страх, таившийся в глубине её души. Подступила тошнота.
В этот момент зазвонил звонок.
– Боже милосердный, это миссис Симпсон!
Послышался быстрый топот: Мэри Энн, их горничная, спешила к двери.
– А теперь иди наверх, дорогая, и переоденься. Потом приходи в мою спальню: миссис Симпсон снимет мерки. А потом посмотрим ткани, которые она привезла.
– Хорошо, мама, – кивнула Люси, но пошла к кабинету отца.
– Дорогая, куда ты?
– Я на минуточку зайду в кабинет. Мне хотелось бы кое-что посмотреть. У него же сейчас нет посетителей?
– Нет, он всё ещё в церкви на встрече с каким-то комитетом. Но, Люси, прошу тебя, не застрянь над какой-нибудь книгой. Как это обычно с тобой происходит.