Люминотавр
Шрифт:
– Тебе понравилось – услышать о себе нечто красивое? – Конечно. – Пропустим. Разве ты не довольна? – Хочется ещё
– Чтобы тебя считали такой, какой тебе нравится себя считать?
– Ты поэт?
– Я мастер обличий.
– Это ты всю жизнь преследуешь меня?
– Ты
степени безопасности
Это уже не забавно. Эльза аккуратно сложила дужки солнцезащитных очков. Лунин продолжал сиять. Очков не снял.
– Если я расскажу своим веркам, чем я сейчас занималась, меня засмеют.
– Что смешного в том, что мужчина и женщина беседуют начистоту, без лукавства?
Лунин, скрывая улыбку, тихо лучился, глядя, как помрачневшая, хмурая Эльза перемывает чашки, вытряхивает пепельницу: «Степени», – и опять присаживается, берёт сигарету, вскакивает, спички, спички, спички, что ж они всякую сыротень стругают? Зажигает газ, ах, чёрт, нормально, ожога нет: «Безопасности. Степени безопасности». Лунин побледнел. «Степени безопасности, глубина доверия», – уже вскипел? Сахара больше нет, как ты меня нашёл? Существуют адресные столы и полезные знакомства. Он как-то странно неподвижен, и всё время прячет спину, именно прячет, именно спину, и почти не шелохнулся за весь разговор, но куда ни отвернись – всюду его взгляд, до самого донца, аж сжимается всё, и Эльза локотками закрывает маленькую лазейку под вдохом, а в это логовце уже вкрадывается огненное, змеиное, неотклонимое, только не вслух, иначе засмеёт, что за знакомства? Степени безопасности, понятно, с ним не нужно ловчить, ни к чему лукавить, окопы засыпаны, вот чем он хорош, вот чем он кошмарен – его невозможно предугадать. Это мамина квартира, она в отъезде, тоже знаешь? Что ж за знакомства у дизайнера? Неужели президенту особняк проектировал? Однако-однако, и что Герман за новым лауреатством откомандировался? Кто ж за тобой стоит? Что за силы за тобой? Не выспросишь, не высмотришь… Впрочем, есть убойный способ. Придётся танцевать над забытьём. Твоё Нечто – не пропасть. Твоё Нечто ждёт на обратной стороне зари.
в полной темноте
– Это ты здорово придумал
– Что – это?
– Вот это. Я никогда ни с кем не беседовала в полной темноте. Я тебя совсем не вижу. Вообще ничего не вижу.
– Не страшно?
– Нисколько. Непривычно, правда.
– С чего начнём?
– О, Боже! При всех твоих изящностях и тонкостях, при всём твоём глубокомыслии… Ты такой глупый иногда! И даже не вздумай обижаться!
– Я не обижаюсь, что ты! Но всё-таки… Почему же я глупый?
– Потому!
– Почему?
– Если бы у тебя была логика, ты бы сейчас не спрашивал, почему. Ты глупый, потому что с тобой неважно, с чего начинать. Любое начало оказывается правильным. Любое начало оказывается к месту и ко времени.
– Почему? Потому, что я такой особенный, или потому, что ты так особенно себя чувствуешь?
– Сейчас подумаю… А как мы курить будем?
– Упс! Действительно – как? Курить-то хочется…
– Со страшной силой хочется. А можно ещё и тёмные очки надеть!
– Давай попробуем… Нет, немного не то.
– Почему?
– Я хотел, чтобы темнота была абсолютной. И чтобы мы даже не касались друг друга.
– Чтобы не отвлекаться?
– Да. Чтобы внимание не привязывалось к другим ощущениям и чувствам. Один лишь слух. Одна лишь речь.
– Получается… Вернее, не получается, а… Голоса. То, что внутри.
– Я этого и добивался. То, что из глубины, и ничего лишнего.
– А зачем это надо?
– Вот-вот, «надо»!? Держи равнение, даже целуясь. Я не хочу говорить с тобой о том, что «надо». Хочу о том, что «есть». Есть в тебе и во мне.
– Разве ты не хочешь знать, «как» я живу? Разве ты не хочешь знать, что мне действительно надо, а без чего я могу обойтись?
– Я хочу знать, Что живет у тебя в душе и как Это живёт.
– Ладно, пусть так. Но ты же не видишь, волнует меня наш разговор или мне всё равно, о чём говорить, так?
– Вот именно. Не вижу и не могу сделать никаких выводов. Только по интонации. Только по голосу.
– Но интонацию ведь можно подделать?
– Можно. Но зато сейчас невозможно подделать взгляд, улыбку, жест. Получается, что мы как бы сняли маски.
– Ты что же – вправду думаешь, что я перед тобой маскируюсь?
– Не совсем да и не совсем нет. Ты ведёшь себя так, как считаешь нужным вести себя с мужчиной вообще и со мной в частности. У тебя возникают позывы сделать то-то и то-то, но некоторых вещей ты не делаешь, некоторых поступков ты не совершаешь.
Конец ознакомительного фрагмента.