Люфтваффельники
Шрифт:
Филин сделал паузу, а затем, постепенно увеличивая громкость своего голоса, перешел на общепринятый доходчивый русский язык. И он высказал Виктору все, что думает о нем. А именно — о его потенции, ночных поллюциях, о приступах спермотоксикоза, о его остростоящем вопросе, опухших яйцах, обмороженных ногах и задранном к потолку одеяле, эротических фантазиях и снах, полных нереализованной страсти. Также Филин красноречиво прошелся по страданиям нежной утонченной души, по толпам и стадам необласканных и недолюбленных женщин, вожделеющих и поголовно мечтающих о патологическом страдальце Викторе, самое достойное место которому, в первом ряду мастурбатория и т. д. и т. п.
В заключение своего яркого и страстного монолога, Серега Филин пообещал лично, своим табельным штык-ножом, основательно и радикально
Витя в ту ночь, в самовольную отлучку все же сходил. Но это уже другая история.
26. Спорт и приметы
В училище намечались отборочные соревнования по борьбе. Борьба, как разновидность спорта всегда была в чести у командования Вооруженных Сил. Борцам сразу создавались все условия для тренировок — на пару дней освобождались от нарядов, и давали возможность потренироваться — после занятий, около часа перед отбоем на сон или в воскресенье, вместо увольнения в город. Но, тем не менее, в 80-е годы прошлого века, в военные училища шли лучшие представители советской молодежи. Фактически, приходили уже готовые мастера и кандидаты в мастера спорта по различным видам, задача которых была предельно проста — быстро набрать форму и физическое состояние, необходимое для принятия участия в состязаниях и соревнованиях. Тоесть, достойно выступить за честь своего подразделения, а затем — училища, а затем — округа, и глядишь, доходило дело до соревнований на уровне Министерства обороны. Но там, естественно, приходил конец триумфальному шествию казарменных и доморощенных спортсменов, так как, на ковер выходили уже профессионалы, главная задача которых в системе обороны страны как раз и заключалась в ежедневных тренировках и выступлениях за честь родины на международных соревнованиях. Противостоять таким видным военным спортсменам было по определению невозможно, каким бы самородком от природы и какими предыдущими достижениями, званиями и регалиями, ты не владел. Ибо, учеба в военном училище — это каждодневный, тяжелый труд, с лекциями и практическим занятиями, самоподготовкой и семинарами, с нарядами, караулами, хозяйственными работами, учениями, а так же однообразным питанием на уровне… говорить не хочется.
И спорт в училище был тоже достаточно своеобразный. Это были марш-броски по пересеченной местности, полоса препятствий, рукопашный бой, стрельба и т. д. и т. п. И везде, ты — курсант должен иметь одинаково высокие показатели. А согласитесь, невозможно быть профессионалом и в штанге и в беге одновременно, так как это требует развитие разной группы мышц. Но в военном училище такими тонкими изысканиями и умозаключениями никто не занимается. Там конвейер. Там куют защитников родины. Все как один. Все одинаково хороши во всех областях, в любых видах и сразу. Пусть не чемпионы, но уровень подготовки достаточно высок и стабилен. А индивидуальный подход с учетом физических и физиологических особенностей каждого индивидуума — это слишком дорого, да и не нужно при массовом и бесперебойном производстве защитников родины.
Даешь необходимое количество среднестатистических бойцов с показателями выше среднего! Ура, товарищи! …индивидуальность — это конечно замечательно, но не в ущерб массовости и давайте ребятки, своими силами. Энтузиазмом напрягитесь, мобилизуйте внутренние резервы, изыщите скрытые таланты и все такое, но результат и победу обеспечьте. Надо постоять за честь роты, батальона и училища! Думайте активней и давайте быстренько двигайте вперед, к вершинам спортивных побед!
Так вот, с нами в 4-й роте учился в недалеком прошлом кандидат в мастера спорта по классической борьбе — Валера Гнедовский. КМСом он стал еще в школьные годы. В свое время, он достойно выступал на городских соревнованиях, на районных, на областных, готовился поступать в институт физкультуры, но внезапно ощутил необъяснимую тягу к Военно-Воздушным Силам и, не мудрствуя лукаво занял свое достойное место среди себе подобных курсантов-люфтваффельников.
За время плодотворной учебы в военном училище, Гнедовскому присвоили звание сержанта. А также, научили ловко бегать по
За два дня, отведенных на подготовку, Гнедовский свою былую форму, конечно же, не набрал, но пару приемов все-таки вспомнить успел. Его успокаивало то, что все эти соревнования — полная профанация, по сути, и ему предстоит бороться с такими же, как и он, курсантами, чьи индивидуальные особенности и личный почерк спортсмена растворились в конвейерной системе физической подготовки Красной армии.
Коронкой Валеры Гнедовского был бросок разгибом (прогибом). Это прием, когда борец обхватывает своего противника в районе грудной клетки, сцепляет свои руки в замке за спиной на пояснице, и резким, почти нечеловеческим усилием, используя взрывную энергию своих спинных мышц, отрывает противника от земли. А дальше — перекидывая через свою голову, бросает его на маты или через вращение вокруг вертикальной оси, укладывает противника на лопатки. Это почти всегда, 100 % чистая победа.
Валера в свое время, виртуозно проводил этот сложный прием, и поэтому, в отведенные дни для тренировок, положил себя всего, чтобы вспомнить данную технику. Распыляться на остальное, банально не хватало времени.
На соревнованиях Валера блистал, все его поединки заканчивались в поразительно короткое время. Вышел. Пожал руку. Захват. Бросок. Туше!
Все шло замечательно, Гнедовский легко выиграл училище, все его соперники были повержены. Все что они могли вспомнить после поединка — лучезарную улыбку Гнедовского, мягкое рукопожатие, жесткий захват, напоминающий железный обруч. Затем пол уходил из под ног, освещение и трибуны взлетали и перемешивались, борцы шаркали ногами по потолку и стремительно летели на ковер. Гром аплодисментов и они свободны.
А Валера продолжал свое триумфальное шествие. Он выиграл город, но на округе ему встретился непростой соперник. Гнедовский с ним еще не боролся, но присутствовал в качестве зрителя на некоторых его поединках.
И Валера понял что, не смотря на то, что они находятся в одной весовой категории, все не просто, совсем не просто. Валера был на ее нижней границе, а противник — на верхней. Валера был высоким, худощавым и жилистым, а противник — низеньким, широким и плотным. Оставалась только одна надежда на молниеносное проведение своего коронного приема. До решающей схватки оставался один день.
Гнедовский сидел в бытовой комнате казармы и подшивал чистый подворотничок к своей гимнастерке, вид его был задумчив и невесел. Он уже размышлял о предстоящем поединке, проводил воображаемый бой, пытаясь предусмотреть возможное развитие событий. Мимо проходил Витя Копыто с утюгом в руке.
— Привет чемпион! Чего невесел, нос повесил. Послезавтра завалишь жирного, и остается только в Москву смотаться. А там, можно и не бороться. Выйдешь, в первый день, сразу на коврик ляжешь, чтобы эти «любители» из профессионально ЦСКА тебя не покалечили. И все — кум королю, сват министру! Пока все пердят и потеют, ты по столице шарахаешься. Красота!
— Не так все просто Витя. Похоже, Москва мне не светит. Соперник мой тяжеловат, а я спину закрепостил. Мышцы забил напрочь, понимаешь?
Витя растерянно похлопал выпученными глазами. В последнем письме в родной Пилопедрищенск, он уже обстоятельно отписал, что служит с чемпионом почти всея Красная армия и всех ее окрестностей в виде Варшавского договора, что этот богатырь его командир и фактически — закадычный корефан. И такие упаднические настроения Гнедовского ломали Виктору всю живописную картину на полгода напряженной переписки. Легенда рушилась прямо на корню.