Людовик XIV

Блюш Франсуа

Этот прекрасный текст, это волнующее послание еще и искусно написано. В переговорах голландцы перешли дозволенные границы. Никакой добропорядочный француз не может допустить, чтобы его король был вынужден сражаться со своим внуком. Даже Мадам Елизавета-Шарлотта, оставшаяся до мозга костей баваркой, возмущена. Она написала 22 июня: «Эти предложения слишком похожи на варварские. Желать, чтобы дед набросился на внука, который всегда был послушным и подчинялся ему, достойно варвара и язычника. Такое я не могу перенести. Я убеждена, что Господь накажет тех, кто это придумал»

И народ Франции откликается на призыв короля и мобилизует свои силы. Трех месяцев достаточно, чтобы исправить, по крайней мере на время, военное положение. На письме-воззвании стояла дата «12 июня»; 12 сентября королевство было почти спасено. Побуждаемые монархом и народом, генералы казались

изменившимися, не такими как прежде. Де Безон, прежде очень умеренно оказывавший помощь Филиппу V, решил послать четыре батальона в помощь Испании. Луи-Шарль де Отфор маркиз де Сюрвиль, находясь в осажденном Турне с конца июня, удерживает эту крепость в течение месяца, до 29 июля. 31 августа он все еще отказывается сдать цитадель не на почетных условиях. Он сдается лишь в ночь со 2 на 3 сентября, когда его сильно поредевший отряд получил разрешение «возвратиться во Францию со всем своим оружием, знаменами и даже с артиллерией». А до этого генерал принял решение «взорвать крепость, ночью пробраться в город, перебить охрану одних из ворот и таким образом выйти из города, оказавшегося в руках врага, и весь его гарнизон пообещал ему выполнить его славный, но опасный замысел»^{97}. Окруженный превосходящими силами врага, маркиз де Сюрвиль удерживал крепость в течение 57 дней. Отец Ансельм сообщает еще, что маркиз де Сюрвиль использовал, чтобы дольше сопротивляться, «свою посуду из серебра для изготовления монет в 20 или 25 су»^{2}.

Седьмого августа Ноай одержал несколько побед на Каталонском фронте. 26-го граф дю Бург разбил наголову де Мерси при Румерпггейне, оставив на поле боя убитыми и ранеными 7000 врагов, и спас этим Верхний Эльзас. Через два дня после этого Дийон, овладевший Бриансоном, обратил врага в бегство. 2 сентября Ноай выиграл еще одно сражение неподалеку от Жероны. Наконец, 11 сентября при Мальплаке состоялась последняя битва, навязанная союзниками, Мальборо и принцем Евгением, которая серьезно встревожила всех. Союзники не уйдут с поля боя. Они будут, согласно предубеждению тех времен, номинальными победителями. Но их потери будут намного больше, чем наши; и маршал Буффлер, который заменит раненого командующего Виллара, отведет войска с поля боя в полном порядке.

Народная песенка «Мальбрук (искаженное имя Мальборо. — Примеч. перев.) в поход собрался», которая появилась почти тотчас же, рассказывает об этом сражении. Битва при Мальплаке «была самой кровавой и самой ожесточенной за все время царствования Людовика XIV»^{88} и ознаменовала собой (в какой-то степени) конец победоносной стратегии непобедимого до сих пор Мальборо.

Надежда зарождается вновь в Мальплаке

Виллар получил от короля 15 марта 1709 года командование большой Фландрской армией, той армией, на которую возлагалась последняя надежда: она должна была остановить вражеское вторжение на территорию Франции. Возможно, здесь больше бы подошел герцог Вандомский, но этот принц был пока в немилости. А маршал Виллар, которого поддерживали маркиза де Ментенон и Шамийяр, пользовался полным доверием монарха. Людовик прекрасно знает его недостатки, его неуемное тщеславие (в июне, когда придворные жертвуют своей серебряной посудой, Виллар просит — конечно, не прямо — то пэрство, то место камергера); но Людовик также знает, как Виллар храбр, как он хорошо ведет наступление, как этот полководец умеет увлекать за собой людей; и, наконец, король знает и такие его недостатки, которые превращаются в достоинства. Маршал был иногда способен, прибегая к фанфаронству, поднять моральный дух войск, привести в замешательство или обмануть противника.

Ситуация, в которой он оказался, была очень трудной; и вскоре он вышел из нее наилучшим образом. В невероятно нищенском положении пребывали объединенные войска, находившиеся около Камбре. Армия в его казармах страдала от голода гораздо больше, чем гражданское население. На смену жестоким холодам пришли проливные дожди, Размытые дороги делали ненадежными поставки продовольствия. Нашим батальонам, нашим эскадронам всего не хватало: продовольствия, денег, лошадей. Слухи о заключении в скором времени мира обескураживающе подействовали на офицеров. Зато численный состав войск был нормальным, младшие офицеры и войска сохранили высокий моральный дух. Вот поэтому Виллар не обманывал, когда писал маркизе де Ментенон 3 апреля: «Я осмелюсь вас

заверить, мадам, что у короля будет хорошая армия, которая сможет противостоять врагам»^{295}. Подобно королю и маршалу, маркиза понимала всю важность ставки. «Спасение государства, — напишет она 19 июня, — в ваших руках»; или еще: «Если вся Европа смотрит на вас с удивлением, подумайте о том, как на вас смотрим мы» (30 июня). Виллар же писал: «Мы накануне великого подвига, который может оказаться решающим для спасения государства… Я от французов требую только мужества, которое они почти всюду проявляют, а у короля прошу дать немного денег и хлеба для его войск… Я надеюсь, что все будет хорошо и что Господь нам поможет».

Виллар не перестает повторять маркизе (с которой у него непринужденные отношения), что все должно решиться этим летом: нужны либо выгодные переговоры, либо решающая победа. В обоих случаях надо стоять на своем. Чтобы стоять на своем, генеральный контролер должен найти необходимую сумму денег, а военный министр должен снабдить войска хлебом. Париж делает все, что может; несмотря на это, у армии продовольствия осталось на три дня (sic — так). Тогда Виллар прибегает к крайним средствам: в конце мая он «заставляет взять насильно во всех городах провинции Артуа и Фландрии около 10 000 мешков зерна; работали день и ночь, чтобы их перемолоть». Ибо не только изголодавшаяся армия теряет свою боеспособность и подвижность, об этом положении доходит информация до врага, и он принимает во внимание нашу нехватку продовольствия.

Когда милорд Мальборо и принц Евгений готовят свое наступление на 23 июня, они чувствуют себя очень уверенно. Их оптимизм (а пока не всем известно, что он уже неуместен) оказал давление на переговоры в Гааге и способствовал разрыву. С французской стороны Виллар располагает большой свободой действий. Король просит его прежде всего держать оборону на линии Шельды. Это не то, к чему особенно склонен маршал; он ненавидит позиционную войну, ему нравится война мобильная. Но структура границы, директивы двора, недостаточный численный состав его армии и плохая работа интендантских служб убедили его в том, что необходимо держать оборону. Виллар в течение мая и июня хорошо укрепил линию границы и «запер ее на замок». 26 июня союзники прощупали наши оборонительные укрепления. И после нескольких обескураживающих стычек Мальборо и Евгений меняют тактику — Франция им не кажется больше такой незащищенной и такой открытой. И опять возврат к позиционной войне: враги планируют взять по очереди крепости Турне, Конде, Валансьенн». Мы знаем, как хорошо защищался Турне. Виллар в это время делает все, чтобы его боевые части не потеряли бодрость духа, находясь в бездействии. Если Турне падет, король ему разрешит пойти на решающее столкновение. А пока в армии довольствуются налетами, перестрелкой; Людовик XIV отпускает губернатора Фландрии, маршала Буффлера, в армию Виллара; Буффлер предложил свои услуги королю и согласился перейти под команду младшего по старшинству Виллара. 4 сентября оба маршала бросаются друг другу в объятия в Денене под возгласы приветствия своих войск. На следующий день Виллар отдает приказ к выступлению войск.

Ситуация кажется подходящей. Турне пал. Мальборо не осмеливается переходить линию Шельды в направлении Конде и Валансьенна. Он направляется в сторону города Моне с целью осады, подставляет свой правый фланг французам. Между Монсом и Баве, между лесом Сарта и лесом Ланьера есть проход «Мальплаке» (шириной в пол-лье), калитка во французское Эно. 9 и 10 сентября, роя день и ночь землю (особенно на востоке), наша армия очень сильно укрепила полосу обороны. Виллар как хороший стратег и хороший придворный в точности исполнил желание короля: искать решительного сражения, но не допустить рискованной ситуации и, конечно, не слишком провоцировать врага на такое сражение.

Когда утром 11-го начинается та знаменитая битва у границы, соответствующие позиции каждой армии были обусловлены их передвижениями: одно — полустратегического характера лорда Мальборо, другое — строго тактического характера, но искусно проведенное Вилларом. Виллар передвигал свои войска так, чтобы прикрыть Моне, Мобеж и Валансьенн, и вынудил союзников прекратить продвижение к востоку. В этот самый момент он принуждает врага атаковать. В те времена не знали лучшего приема. «Развертывание сил и диспозиция армии были самыми важными моментами в сражении. Это давало защитнику большое преимущество, так как он уже занимал свою позицию и развернулся наилучшим способом до наступления атаки»^{159}.