Людоеды
Шрифт:
Духи Огня предупредили о том старика. Пламя вспыхнуло от подкинутого им топлива и потухло, наполняя его очаг дымом. Огонь поглотил мрак.
Это был знак — свыше. Требовалось сотворить зло — обряд жертвоприношения. И в данном случае жертва должна быть человеческой — желательно чтобы им оказался чужак.
Так и не сомкнул до утра глаз старик, а едва в каменном колодце над головой возник дневной свет, он ткнул своим посохом в бок лежебоку-ученика.
— Ну, ма… — застонал Беккер. — Дай поспать!..
Захныкал
Ойё приподнял веки, обычно сощуренных глаз и снова повторил аналогичное действие, вот только с размаха опустив посох на увальня. Удар получился знатный — посох затрещал и… не поломался, но на нём образовалась трещина, выбивая щепу.
Ещё один дурной знак для палача — и не только, а и его рода.
— Проклятье! — взвыл Ойё.
Нечто подобное в его адрес отпустил и Ням. Он не ожидал проснуться там, где уже жил неделю напролёт. А всё ещё никак не мог привыкнуть к данному чудовищному миру и обществу дикарей-людоедов.
— Хр-р-рыч… — прорычал он сквозь стиснутые зубы до треска эмали. — Чё те? А надо от меня-а-а…
Успел увернуться от повторного удара — на этот раз костлявой конечностью — и не ногой, а рукой.
— Руки убрал! — всё ещё орал Беккер.
— Где отряд, который ты послал на заклание на ночь глядя?
— Где надо! Отвали, старый, пока я тя сам не послал и куда подальше!
Дело грозило перерасти в открытую распрю. Беккер понимал: в его случае нельзя уступать палачу, иначе дело пахло керосином.
— Я разберусь — угу! Возьму иной отряд воинов-лучников и…
В пещере объявился страж, спешно сообщая о возвращении одного из тех, кто отправился ночью на охоту, как было сказано ему Нямом.
— Почему один? — возмутился старик. — Где все остальные?
Ответы на его вопросы и должен был дать сородич. На том не было лица, точнее его физиономию разодрал когтистой лапой…
— Нагр… Ироды-ы-ы… — взвыл старик, вновь недовольно покосившись на ученика. Он получил ответы на все свои вопросы разом при одном взгляде на выжившего воина. Про отряд великих и смелых воинов можно было забыть.
Беккер не стал посыпать голову пеплом, а старик уже грозил ему пепелищем, если и дальше всё пойдёт не так, как планировал сам.
Ням уверил: разберётся — и если потребуется с какими-то там награми — без проблем. Старику даже не пришлось переводить лепет, больше подобный на бред, коим сыпал дикарь-людоед.
Тот, кто считался самым великим воином, занялся им — лично поднёс воды, а затем окунул с головой в источник влаги в пещере и стал грозен лицом. Шок у дикаря прошёл. Теперь опасность исходила от того, кто допрашивал его, грозя в последствии придать огню, если людоед не станет более сговорчив. А запросто мог оказаться в качестве лакомого блюда в не столь разнообразном меню сородичей-людоедов.
Как выяснил в последствии Беккер: посланный им в ночь отряд напал довольно
Что там происходило — за высокими стенами и ямой возникшими перед ними — дикари не ведал, но не стали отступать, вожак приказал дождаться утра и разузнать, что стало с беглецами. Но делать этого не пришлось. Утром из-за забора послышались крики чужаков, и оттуда в образовавшуюся прореху в стене, рухнувшую временно на яму, вышли два практикантропа с парой зверюг, а с ними и беглецы. Людоеды снова перестраховались, не став нападать на них вблизи стен стойбища чужаков, решили проследить, чего те затеяли.
Как дальше выяснилось: они подались в направлении гиблого места.
— А почему раньше не атаковали? — вмешался Ням.
— Фыррр… — зафыркал дикарь, брызжа слюной.
— Чё?
Старик пояснил. Беккер представил себе ту громадину — рептилию сродни динозавра.
— Но как укротили?! — терялся он в догадках. Однако чётко уяснил: теперь с чужаками точно не совладать даже с таким количеством воинов коих похоже никогда ещё не собиралось ни разу в одном месте по решению самой насущной проблемы — вторжения заклятого врага. — И… дальше!
Беккер потребовал от дикаря собраться с мыслями и постараться не пропустить ни одной мало-мальски значимой детали при дальнейшем повествовании о собственных приключениях и всего отряда.
Один из самых опытных следопытов — самый прыткий воин, способный подкрасться даже к хищной зверюге незамеченным — шёл за чужаками с беглецами и их зверями по пятам, оставляя следы для отряда воинов-людоедов. Пока не затерялись в пределах гиблого места, а и сами растерялись, когда их резво атаковали…
— Нагры-ры-ы… — взревел и одновременно взвыл людоед не в силах сдержать эмоции, рвущиеся у него из груди подобно рыку-крику.
Беккер погладил его поначалу рукой по волосам, но, видя: толку не будет, ударил, дабы не привыкал к ласке.
Дикарь всё понял — продолжил. Из его повествования выяснилось, что они не заметили, как углубились в гиблый край, вышли к месту обитания ирода.
Там они и столкнулись с чужаками и беглецами.
— Вы или… — уточнил Беккер.
Поначалу с иродом вступили в схватку чужаки, а затем…
— Фыррр… — снова фыркнул дикарь.
— Что ж там у них за тварь такая размерами с чудовище? А монстр-р-р… — прорычал и сам Беккер, теряя терпение. «Чудаки» опережали его постоянно и были на шаг впереди, точнее это он стремился нагнать их, повторяя те же действия, а они предпринимали новые попытки опередить их по мысли и всех, с кем сталкивались в этом диком крае.
Даже ирод не устоял против них. Дикари впали в уныние — все, кто слышал с затаённым дыханием и замиранием сердец жуткий рассказ сородича.