Людоеды
Шрифт:
Великий воин решил про себя: этот день настанет завтра — час пробил. Жертва была выбрана им и оглашена.
Все воины рядом уяснили: если они не получат сегодня знатной добычи в обнаруженном ими поселении чужаков, то так тому и быть — старейшина покинет их раз и навсегда…
— Айя-А-А… — возопил на всю округу человек боя.
— Эйя-А-А… — поддержали его воинствующие соплеменники, потрясая над всклокочено-косматыми головами увесистые и массивные дубинки.
Молодым охотникам надлежало присоединиться к ним. Старейшина рода пожелал им удачи, напутствуя быть смелыми и храбрыми, подобно отважным воинам рода. Надеялся, что они не посрамят
Он в последний раз вздел руки к небу, превознося мольбы полному диску ночного светила обещая выполнить всё то, что задумал, опять же призывая духов двух из четырёх стихий стать свидетелями его невероятно-благородного жертвоприношения. Если его судьба — принести себя в жертву, то племя должно быть щедро вознаграждено ими.
Примерно около двух с половиной десятков дикарей, потрясая дубинками и камнями, подались в набег на вновь возникшее поселение в долине, которую они считали священной родиной пращуров. Сегодня там никто не уцелеет в схватке с ними, а великий воин получит новые трофей, и главным будут рабы да новоявленные воины. Молодёжь познает кровь врага и, вырвав из нутра ливер, поймёт, в чём истинный вкус и смысл победы. Сегодня они будут упиваться кровью осквернителей, посмевших бросить им вызов в их священной долине.
Одного не учли дикари-людоеды: те, кто объявился там столь неожиданно, да ещё к тому же обстроился столь быстро и нагло, сами могут оказать им достойное сопротивление. Поэтому дикари в свою очередь могли послужить им жертвами на заклание чужым духам или великим богам.
Но сейчас об этом никто не думал, а те, кто был выбран ими соперником для войны — ни слухом, ни духом…
Глава 1
ПРОБУЖДЕНИЕ
«Человеческий организм на 80 % состоит из жидкости! У некоторых — из тормозной!» научный подход, но недоказанный
Солнце ещё не встало, но вдали уже забрезжил тонкой полоской красного зарева рассвет, когда в лагере геодезистов-практикантов раздались сумасшедшие вопли. Орала вне себя от страха не своим голосам одна надоедливо-назойливая особа. Одно слово — баба, а даже не женщина. А точнее самка собаки. Так решил про себя не один студент-практикант. Они-то надеялись: им полевая практика покажется настоящим пикником сродни прогулки на природу. А тут мать… её… и эту природу. Явно переборщили при заезде. Да и праздник этот языческий… Купала. Короче, что было вчера, никто толком не помнил, а и не проснулся, но вот одна комната в крайнем бараке, стоящем на юг, больше не могла позволить себе подобной роскоши.
— … ля! — выдал Зуб. — Какая скотина о двух ногах орёт так?
— Тушёнка… — подал голос Сак. — Забодала, коза дрисливая!
— Чтоб её… — решил явно не отставать от коллектива Паштет.
Молчал только Мих, да и того удалось расшевелить «горнистке».
— Меня будить!.. — выдал он на-гора. — Медведь её задери…
На этом, казалось бы, всё и успокоилось. Да вот затыкаться класука — классный руководитель ученической группы геодезистов Г-257, ставшей день назад Г-357 в виду перехода на третий курс учебного обучения одного учреждения — и не думала замолкать. И откуда только у неё
Похоже, что над этим вопросом и размышляли все как один четверо практикантов про себя. Класука словно настаивала на том, чтобы кто-то вышел и вылил на неё ушат… словесных помоев — и не только.
Пролежав так ещё сколько-то мгновений, сон окончательно улетучился у настырной четвёрки оппонентов. Один из них даже сел с хмурым заспанным видом в полудрёме на скрипучую донельзя кровать, являющей классический образец мебельного шедевра используемого как в учебных учреждениях, так и военного образца. И подушка с матрасом да одеяло подстать. Он силился закутаться в него, накинув на себя с головой. Тщетно. И подушка иному практиканту не помогла.
— Вот же где зараза такая… — встал третий и сделал первый шаг, но не в направлении двери, а окна, закрывая форточку.
Тише не стало.
— Блин… достала… — очнулся четвёртый среди них.
— Чё делать, мужики, а будем? — спросил с хмурым видом кто-то.
Думать самому было лень, как и всем остальным. Но одно всем очевидно: что-то определённо надо, но что?
Кто-то предложил проучить класуку. А каким образом не уточнил. Хотя кто-то ещё напомнил про череп — то ли конский, то ли какого лесного животного аналогичного копытного происхождения с которым бегал и пугал ночь напролёт один из придурков по параллельной группе и 258-й… точнее со вчерашнего дня также 358-й.
Дебил на дебиле и дебилом погоняет.
Погонять Тушёнку можно, но себе в будущем дороже, тогда точно не слезет и практика превратится в сущий ад.
Терпеть больше не было мочи. В том смысле, что держать её в себе. Похоже, вчера, а точнее даже сегодня ночью, было выпито немало той горючей смеси, которая бурлила в жилах студентов, а теперь искала выход наружу. Но вылезать из тёплой постели, а затем и барака никому не хотелось. За окном отчетливо виднелся туман. На дым непохоже, иначе бы они почувствовали, поскольку дрыхли с открытой форточкой. И что самое интересное: местный кровососущий гнус не беспокоил их. Возможно, паразиты дохли, не долетая до тел спящих студентов, или те не слышали их, а возможно и просто сторонились, опасаясь дойти до стояния полного нестояния.
Покачиваясь, один из практикантов двинул в направлении двери и…
— Твою же мать!.. — зацепил он косяк, не сумев угодить точно в дверной проём, коим оказалась стена, и нарисовалась столь же неожиданно, как и за ней пол, решивший дружно поприветствовать человеческий организм, развалившийся в строго горизонтальном положении относительно поверхности земной тверди. Или эллипса? Если исходить из правил и геодезических соображений иной троицы прыснувшей от смеха.
Им хихоньки, да хаханьки, а на улице продолжала немым голосом белуги реветь класука, сумев докричаться до соседей по боксу из иной комнаты. Там тоже загремели тем, что явно стояло на столе, а нынче оказалось на полу, звякая металлом и звоном битого стекла.
И также донеслась эхом ненормативная лексика в уставном порядке.
— Какого кто мешает спать, — перевёл его слова на более или менее человеческую речь Мих, поясняя Зубу то, что говорит сосед по бараку, поскольку там привычными на слух словами являлись предлоги «в» и «на». Да… и ещё потные ноги в рот, и почему-то один анатомический орган не являющийся достоинством, а скорее им обещал натянуть кое-кого и по самые гланды с ушами. А око натянуть значительно ниже.
— Гер-Ой… — скривился в оскале ухмылки Зуб.