Людоеды
Шрифт:
Тушёнка не пикнула. С ней приключился иного рода конфуз. Сие изменение парни не сразу приметили, а вот девчонки…
Под ней образовалась сырость, которой она окропила мох. То же самое сейчас делал Сак с девицами, а те с ним. Каждый затыкал рот другому, и только Мих покосился на чудище вместо Зуба, нарушив традицию.
— Ш-ш-ш… — попросил он зверюгу не выдавать их.
Да где там — та опустилась на передние лапы и приняла боевую стойку. Благо замолчало и больше не рычало.
Практикантропы дышали через раз, стараясь не сопеть, а вот зверь… поднял уши и отвёл назад. Всем
Одно Мих точно уяснил: без стрелкового оружия вроде примитивного лука — и не одного — в лес соваться не стоит. А и рогатин настругать подобно заострённым толстым кольям двух и трёхметровой длины. Ими и в лагере случись беда, можно будет оборониться от дикарей. Выставь частокол и хрен попрут на них — дрогнут. Старался гнать прочь от себя дурные мысли. Но те сами лезли в голову и ни к нему одному.
— Ой, мамочки! — не выдержала Баки. — Я боюсь!
Сак не успел опомниться, как и иные парни, а вот Ворона не проворонила момент и двинула подругу кулаком в нос, чтобы та заткнулась. Сама предательски вскрикнула от боли.
— В круг… — прыгнул Мих к Зубу и те прижались спинами друг к другу.
Не ощущая больше прикосновения лезвия на шее, Тушёнка по-прежнему не думала орать, осталась также подле них, понимая: бежать некуда. И у кого могла искать защиты — у тех, кого всё это время гнобила. Теперь же, похоже, что настала её очередь — пришла расплата за содеянные в прошлом грехи.
Сак вовсе поступил хитрее остальных. Девицы словно половинки тоста приплюснули его с боков, точно сладкую прослойку джема. Липли к нему аки мухи к… тому самому. Угу…
Ни на что другое этот хитрец не тянул, а кого на себя, как одеяло — Ирку. На Таньку естественно наплевать. Если что — непременно бросит её, как Зуб — Тушёнку тому, кто подбирался к ним, кружа вокруг их стоянки.
Мих снова мельком покосился на ручную зверюгу. Та также косилась по сторонам глазами, а заодно водила ушами. Резко развернулась и бросилась в… бега.
Такого никто от неё не ожидал — провокации. Сак рванул следом, таща за руку Ирку. Ну и куда же без Баки. Ворона окликнула ту. И Тушёнка рванула заодно с ними.
— А мы чё тут как эти остались… — терял связки слов и мысли Зуб.
Мих ощутил его дрожь своим телом, хотя у самого мурашки пробежали по телу, а ноги предательски гнулись в коленях. Того и гляди: вот-вот бухнется на зад, и… тогда домкратом не поднимешь — придётся кран вызывать со спасателями.
— Стоять — бояться! — выдал он на-гора.
— Да куда уж больше, когда некуда-А-А… — заорал Зуб. Но остался — не бросил друга на произвол судьбы.
Наконец и до них эхом долетели первые отзвуки шорохов. Кто-то ломился и прямо на них сквозь кустарниковую растительность.
— На дерево… — подсказал Зуб.
И не сговариваясь, оба практикантропа сиганули на ствол с ветвями, начинающимися где-то на высоте трёх-четырёх метров. Никто из них не помнил, каким образом запрыгнул туда, но когда выяснилось: кого испугались — дружно рассмеялись.
Мимо их места стоянки пронеслась какая-то мелкорогатая живность.
— Во коза дрисливая! Прям как наша класука…
Рано и зря. Следом появилось нечто, что заставила заткнуться его и на довольно длительный промежуток времени. Дар речи исчез с момента появления под ними рептилии. Именно рептилии, а не зверя. Хотя и выглядел хищник как звероящер. Не шкура, а броня. Весь в пластинчатой чешуе. Не пробить ножом, а и топором, поскольку повсюду бугрились ещё и костяные наросты.
Одним словом — монстр. А то ещё чудище. И вообще…
Зуб перекрестился, хотя ни разу до сего момента не молился, да и в церковь не ходил — обычно мимо проходил. Мих не отстал от него. У него в отличие от друга имелся нательный крестик. И мог поставить его себе, поскольку был раз в церкви в момент крещения подростком, когда на этом настояли родители, а на тех надавили их — старики.
Даже поцеловал. Но про себя не стал причитать — свои мысли оставил при себе.
Звероящер не казался подвижным, скорее этаким сонным увальнем, которому сподручнее обитать в водной стихии. А раз так, то река или заводь сродни болота где-то рядом. Также неспешно остановился и поднял морду в нужном направлении. Оскалился.
— Тьфу-тьфу-тьфу… — стал плеваться Зуб.
— Не провоцируй… — заскрежетал сквозь зубы Мих.
Поздно. Звероящер проверил основание ствола дерева на прочность, вонзив в него свои клыки, а затем и когтистые передние лапы — пытался привстать. Но взбираться наверх, не стал. И даже пробовать, а то бы Мих приветил его топором по кумпалу, а Зуб добавил бы по горлу «клыком-мачете».
В их случае главным было не свалиться вниз и не свернуть себе шею. А на падаль рассчитывать звероящеру не приходилось. Он ещё раз оскалился и поспешил — если так можно было выразиться в его случае — в заросли. Зашуршал ими, подламывая телом проход.
— У…
— А… — отреагировал сообразно Мих на заявление Зуба.
— … шёл?
— Кто? И куда?
— Оно?
— Вроде…
— У дяди Володи! — переменился Зуб в лице.
Как говориться: погарцевали — и будет. Надо меру знать. Требовалось нагонять Сака с бабами и спешно возвращаться в лагерь. А рассказать было о чём — местном зверье. Это не дикари — много хуже. Заберётся такое чудо в бараки и Вый-Лох отдыхает в сравнении с ним.
Кстати тоже запропастился. Мих уже распрощался с ним, да не тут-то было. Они уже собрались спускаться вниз, когда их снова стреножили шорохи в кустарниковой растительности. Но едва оттуда донеслось знакомое «Ы-ы-ы» — на душе отлегло. Всё-таки уже какое-никакое, а родимое лицо, пускай и косматой мордой на таком же теле ростом в сажень, как и плечах косая.
— Кажется, отбились… — выдохнул облегчённо Зуб.
— От жизни… — докончил его мысль Мих.
Благо обниматься со странным обитателем этого мира не стали, но кое-кто радостно потрепал зверюгу за холку, опустившуюся на четвереньки.
— Сколько я тя знаю, Серый, а поражаюсь: ты почти ничего не боишься…
— Ты ща про что, а намекаешь, Андр… талец?
— На это чудо-юдо! Не боишься, что ему не понравиться, и он отхватит те руку по яйца?
— Да он же ручной…
— Граната тоже, но всё же…