Люди
Шрифт:
Джейк с изумлением замер на месте, а Майк удивленно поднял брови. В комнате наступила тишина. Только часы тикали, продолжая свою мерную «мелодию». Несмотря на дневной свет, в кабинете будто стало темнее, тени из углов словно начали стягиваться к центру комнаты.
Майк встал, подошел к расшторенному окну, оперся на высокий подоконник, задумчиво посмотрел на солнечное небо, потом повернулся к своему другу. Ему в голову пришла мысль, что это лишь начало долгого пути, и кто знает, сколько он продлится…
Большое зеркало в прихожей отразило обоих друзей, и Майк на мгновение приостановился. Как же они оба изменились! Ранее жизнерадостные и беспечные,
Майк Браун родился в Лондоне. В тот день лил дождь, сверкали молнии, гремел гром, и был такой ураган, которого, как потом уверяли соседи, никогда раньше не случалось. Погода бушевала с неимоверной силой. Все люди разбежались по домам, улицы опустели. Под звуки грома и вспышки молний и родился Майк. Повитуха не сомневалась в том, что ребенок будет иметь особую, непохожую на другие, судьбу. Но, к несчастью, его мать Сибилла Браун, двадцати лет от роду, во время родов скончалась: ей не смогли остановить кровотечение. Сибилла перед смертью успела дать сыну имя в честь своего брата Майка. И когда младенец открыл глаза, повитуха изумилась: они оказались янтарного цвета.
Вскоре выяснилось, что никаких родных у мальчика нет, поэтому его отправили в детский дом. Врачи до последнего ждали появления родных, но – напрасно. Они были вынуждены отдать этого необычного мальчика, хоть и понимали, что его ждет. Выбора не было…
В детском доме Майк познакомился со своим будущим лучшим другом, Джейком. С первых дней знакомства у них завязалось крепкое товарищество. Джейку ничего не было известно о том, что случилось с родителями Майка. Но он надеялся это узнать.
Через некоторое время Джейк предложил Майку сбежать из детского дома. Тот не знал, что и думать, но все-таки побег из этого ужасного учреждения они совершили. Тогда им было по тринадцать лет.
Десять лет друзья занимались грабежом. Майку это никогда не нравилось, но другого выхода не было.
Глядя на свое отражение, Майк тяжело вздохнул и шепотом, чтобы Джейк этого не слышал, сказал:
– Если бы у меня был еще один шанс и если бы жизнь пошла по-другому, я бы никогда не стал заниматься грабежом. Но ничего уже не изменить…
И Майк погрузился в воспоминания о своих прошлых делах и об убийстве своего друга.
Это произошло два дня назад, в их маленькой, но красивой комнате. Майк писал картину, которая получалась очень реалистичной. Когда художник рисовал, ему всей душой хотелось попасть в этот вымышленный мир. Ему всегда нравилась природа. Майк изображал вечерний лес, который пленял взгляд зрителя своим великолепием. Эта палитра состояла из темно-зеленых, черных и коричневых красок.
У Майка с детства наблюдался талант к изобразительному искусству. Прирожденный художник…
В комнате было тихо. Только часы тикали…
Тишину прервал Джейк, вбежавший в комнату. Его друг тут же понял: что-то случилось. Растрепанные волосы, помятая одежда, безумный взгляд – все это было для Майка плохим знаком. И его опасения оправдались.
– Привет, пока ты тут рисовал, я услышал от ребят новость, которая точно не оставит тебя равнодушным! Рядом с
В комнате снова воцарилась тишина. Посмотрев на свою картину, Майк тяжело вздохнул, понимая, что грабежи никогда не закончатся. Об обычной жизни не могло быть и речи. Он перевел взгляд на друга и произнес одно лишь слово.
– Когда?
– Завтра, в двенадцать часов ночи. Если все получится, ты купишь себе тысячи красок для своих картин, – весело ответил Джейк, поскольку настроение у него было отличное. Он любил деньги и никогда бы не отказался от них.
Джейк закурил и вышел из комнаты в наилучшем расположении духа. Его удаляющиеся шаги Майк, погруженный в свои мысли, слышал еще долго. У него были плохие предчувствия. А часы все так же таинственно тикали свою «мелодию»…
Утро было в тот день холодным, стоял туман и моросил дождь. Майк проснулся в этот день очень рано, ощущая беспокойство на душе. Когда молодой человек увидел на столе газету, у него сразу заныло сердце. Но он пересилил себя и взял газету в дрожащие руки. В ней сообщалось о том, что около полуночи была украдена большая сумма денег в соседнем доме… Стефани Дайсон, живущая в этом здании, заявляла, что не слышала этой ночью ни малейшего звука. Только проснувшись утром, девушка поняла, что ее ограбили. Майк продолжил читать, и… из его груди вырвался стон. Произошло то, чего он так боялся. Ниже в заметке говорилось о том, что был найден убитым в своей комнате Билл Томсон, по мнению полиции, и совершивший эту кражу, так как найденные у него деньги полностью совпадали с пропавшей у Стефани Дайсон суммой. Они были возвращены бедной девушке. Дальше Майк читать не стал и со стоном упал на кровать. Часы, казалось, тикали уже иначе – жестоко…
Майк, Джейк и Фрэнк вошли в комнату, где произошло убийство. Друзья вспомнили, как они здесь когда-то веселились с ребятами и Биллом Томсоном. Вечеринки в доме их друга всегда были веселыми и зажигательными. И сам хозяин квартиры излучал оптимизм и заряжал всех своей энергией. Ему нравилось, когда все собираются вместе и общаются. И если кто-нибудь на вечеринке ругался, Билл всегда помогал разрешить конфликт. Это был высокий молодой человек одного со своими друзьями возраста. С вьющимися светлыми волосами и веселыми карими глазами. Он оставался хорошим другом для всех. Майк и Джейк не могли поверить в то, что их приятель мертв. Такого просто не могло произойти.
Комната была довольно маленькой. На стенах с желтыми обоями висели подаренные Майком картины, благодаря которым детектив и нашел Брауна. Стояла недорогая, но красивая зеленая мебель. На невысоком потолке висела люстра, которая слабо освещала комнату. При жизни Билла шторы, не пропускавшие света, всегда были открыты. Но сейчас их задернули. Теперь эта комната выглядела скорбно, а когда-то она светилась весельем и праздником.
Билл Томсон сидел возле стола, как будто собираясь что-то написать. При виде него друзья почувствовали дыхание смерти. Глаза его, раньше веселые и дружелюбные, теперь были пустыми, и в них отражалось что-то невидимое. Очень бледное лицо исказилось от боли. Из груди торчал вонзенный нож.