Люди облаков
Шрифт:
– Твое молчание говорит лучше всяких слов, Поль Бенэярд, – заметил Келлан. – Нас часто интересовало, какое впечатление произведет наш город на незнакомцев.
– Это замечательно! Правда-правда! Но как все это появилось? Кто спроектировал все это?
– Джеймис Каалтон, мой прапрадед, основал этот город. Это была его мечта, и только его. За этим выступом ты увидишь вход в небольшой туннель. Именно там мой дед, когда он еще был молод, впервые увидел свой будущий город, его творение, парящее в пространстве под крохефитовой скалой. Большинство чертежей того, что ты видишь перед собой, было сделано моим прапрадедом. Но, по правде говоря, мы сделали гораздо
Поль вспомнил: чума!
– Джеймис видел в своих планах путь к спасению. Он и его родные скрылись через этот туннель. По счастью, это было время сбора урожая, и им удалось сделать запасы, которые они разместили в боковых проходах в скале. Здесь они начали строить свой дом. Они взрывали джоаримешки, вытесывали в скале углубления, очищали стены от вьюнов. Как просто начиналось то, что ты сейчас видишь перед собой.
– Но эпидемия чумы продолжалась только пять лет, – заметил Поль. – Почему твой прапрадед и его люди не вернулись назад?
– Говорят, мой прапрадед был охвачен своей идеей и смог заразить ею остальных: они решили создавать свой мир. Они хотели жить по законам, написанным ими самими. И они создали это! Келлан взмахнул рукой в сторону города. Посмотри, разве кто-нибудь захочет оставить этот город?
– Ну хоть кто-нибудь вернулся в поместье?
– Нет, ни один, Поль.
– Даже из любопытства?
– Любопытство? Да, ты прав. Иногда в нас возникает любопытство, но именно его мы научились подавлять. Разве не понятно, какие опасности может повлечь за собой такое любопытство? Нас ведь могут обнаружить! Что тогда станет с нашим городом? Герцог Салкрида обложит нас налогами, он будет править нами, и постепенно наш дом будет отравлен всеми грехами вашего внешнего мира.
Весь город был пересечен подвесными тропинками, некоторые опускались вниз, другие служили переходами на более высокие этажи. Небольшие выступы на скалах использовались как ступеньки, ведущие к этим дорожкам, но неподалеку можно было увидеть и сплетенные подвесные мосты, плавно опускавшиеся вниз с двумя натянутыми веревками в качестве поручней. Переходя по мостам, они постепенно спустились до самого нижнего яруса города. Здесь Полю и Брайну предложили разместиться в маленькой комнате, скудную обстановку которой составлял стол и три стула. У двери были оставлены два стражника. Через какое-то время Келлан вернулся с постельными принадлежностями и принес еду.
– Эту ночь вы проведете здесь, – сказал Келлан. – Совет соберется завтра утром, и вам будет предоставлена честь присутствовать на Совете.
– А что потом? – поинтересовался Поль.
Келлан отвел взгляд.
– Все Зависит от решения Совета.
Прежде чем Поль успел задать еще вопрос, Келлан и остальные ушли. Несколькими секундами позже Поль и Брайн ощутили покачивание.
– Комнату опускают! – воскликнул Поль.
Они с Брайном бросились к окну. Перед ними промелькнуло дно города, и они зависли в пустоте на двадцать футов ниже последнего этажа. Поль плюхнулся на стул в углу комнаты. Брайн пододвинул второй стул к столу и начал есть.
– Расскажи мне об этой эпидемии, – попросил Брайн. – Я слышал, как вы с Келланом говорили о ней.
Поль пододвинул стул.
– Первый раз сообщение о ней поступило в 256 году в поместье Церус. Это началось где-то в горах.
–
– Триста пятьдесят восьмой.
– Давай рассказывай дальше.
– Вся трагедия заключалась в диагностике вируса, вернее, в неправильной диагностике вируса. Тогда решили, что это вспышка вируса ренококка. Первичные симптомы были очень похожи. Была приготовлена снова та же вакцина, и всем были сделаны прививки. К несчастью, горные районы поместья Церус, граничащие с полуостровом Медок, были в основном населены флогинами и сайнесами, а у них был врожденный иммунитет к этой болезни, поэтому вымерли в основном джарреды. Они составляли небольшой процент от населения этих районов, поэтому те сообщения о смертности, которые тогда поступили, не вызвали ни у кого тревоги. Когда проводится поголовная вакцинация, всегда бывают смертельные случаи, так как не все нормально воспринимают сыворотку. Многие историки до сих пор утверждают, что врачи Сайнеса и Флогина тогда скрыли факт, что умирали только джарреды.
– Почему?
– Сайнесы и флогины всегда недолюбливали джарредов. Ладно, все это продолжалось бы и дальше, если бы эпидемия вдруг не выплеснулась дальше на север и не докатилась до поместья Каркан, которое и тогда и сейчас было населено в основном джарредами. Вот тогда-то наши врачи почувствовали что-то неладное. Это был новый штамм вируса, и прошло целых пять лет, пока не разработали вакцину против него. К этому времени население джарредов сократилось вдвое.
– А почему джарреды никогда не селились за пределами трех поместий?
– Связи между людьми, принадлежащими к одной расе, очень сильны. Еще в сотом году историки отмечали тенденции деления по расам. Среди трех самых ранних известных поселений замок Чалмет насчитывал семьдесят процентов сайнесов, замок Хопкитч состоял на восемьдесят один процент из флогинов, а в Артане жило девяносто пять процентов джарредов.
– Да, но теперь замок Чалмет принадлежит вам. Разве не джарреды составляют его основное население?
– Да, сейчас Чалмет и Хопкитч – поселения джарредов. А Артан больше не существует. Там, где некогда высились его стены, теперь пастбища. В период с 57 по 184 год поместье Салкрид было основным местом поселения джарредов. Связано это с тем, что в 57 году объединенная армия сайнесов, флогинов и орнанов вытеснили джарредов из Артана.
– Орнаны? Я что-то раньше не слышал об этой расе.
– Они представляют собой национальное меньшинство, и с генетической точки зрения орнаны остаются для всех загадкой. Сейчас я тебе объясню, что я имею в виду. До 256 года население трех основных поместий было почти одинаковым. Скажем, тридцать три процента джарредов, тридцать три процента флогинов и тридцать три процента сайнесов. Таким образом, орнаны составляли один процент. Они столь малочисленны, что о них часто просто не упоминают.
– Интересно.
– Согласен, – Поль остановился. – На чем я кончил?
– В 57 году, джарредов только что изгнали…
– Да, да. Итак, долгое время, дай подумать, да, до 176 года джарреды обживали поместье Салкрид, сайнесы жили в поместье Каркан, ну и флогины в поместье Церус. В 176 году два брата близнеца Микаель и Мэттью Синомсы начали между собой борьбу за главенство в поместье Каркан. Их отец устроил турнир, и братья на нем оспаривали право на трон. В конце концов Микаель был объявлен победителем и унаследовал трон. Прошло чуть меньше года, и Мэттью женился на Цитине Бенэярд, племяннице герцога поместья Салкрид.