Люди легенд

Коллектив авторов

Генерал от инфантерии Шенкендорф доносил командующему гитлеровской группой армии «Центр» фельдмаршалу фон Клюге: «…они имеют в большом количестве тяжелое пехотное оружие, частично также артиллерию и… способны вести наступательные действия… Чисто пассивные оборонительные действия против партизан приводят к сковыванию значительных собственных сил охранных войск, причем не обеспечивается надежная защита охраняемых объектов. Типичным примером может служить находящаяся в подчинении группа «Шенкендорф» 11–я танковая дивизия. Здесь… сковано около 12

тысяч человек».

Немцы от беспорядочной стрельбы по опушкам и кустам, от карательных акций в деревнях, одинаково жестоких и бесполезных, вынуждены были перейти к крупным наступательным операциям против партизан.

Кто хочет узнать, как наряду с диверсиями на коммуникациях противника сражались гришинцы в «треугольнике» между шоссейными и железными дорогами Смоленск — Витебск — Орша, как они позднее сорвали утвержденную самим Гитлером операцию «Желтый слон», пусть прочитает прекрасную книгу нынешнего секретаря Смоленского обкома КПСС Николая Ивановича Москвина «Партизанскими тропами», в которой обо всем этом рассказывается горячо, интересно и в хронологической последовательности.

Мы же перенесемся к весне 1943 года. Путь возмужавшего полка лежал в Монастырщинский и Краснинский районы. И вот тут-то Гришину сообщили, что немцы идут на него несколькими полками с танками, артиллерией, самолетами, реактивными минометами, с эсэсовцами, гренадерами, кавалеристами и что командуют ими два генерала — Полле и Гонфгартен.

Гришин сидел в хате. Он поднял голову над картой и усмехнулся.

— Два генерала? Это мне по чину многовато. Ну, что ж? — он сунул в зубы трубочку, раскурил вонючий самосад и снова углубился в карту.

В хате, набитой партизанами, шумели.

— Тише! Батька фрицев заколдовывает! — крикнул Кутузов.

Это было почти— «Тише, Чапай думать будет!» Партизаны притихли. «Батьку» уважали до обожания.

А было «батьке» двадцать пять.

К нему подошел Данила Ершов и с загадочным видом положил на стол только что полученную радиограмму из штаба нашего Западного фронта.

Гришин посмотрел и, заговорщически подмигнув Даниле, рассмеялся:

— Вот нечистая сила! Порядок!

Штаб Западного фронта сообщал, что Полле и Гонфгартен оснащены первоклассными радиостанциями, что они Еедут разговор открытым текстом (зачем, мол, шифровать, когда имеешь дело с «бандой»!) и что разведотдел Западного фронта будет передавать все перехваты Гришину — держите постоянную связь!

Что было дальше, можно легко понять по тексту этих радиограмм.

«Вольферсдорфу. Через отдел 1–а получил приказ от начальника тыла отправиться в с. Аргуново (по шоссе Смоленск — Рославль в 30 км сев. — зап. Починок). Выступление в 04.00.2.4. Ст. фельдфебель Шуберт».

— Вот нечистая сила! Шуберт, да не тот, — рассмеялся Гришин. — Москвин, пошлите взвод Зайцева. Пусть сыграет Шуберту что-нибудь веселенькое.

А вечером Данила снова показывал радиограмму. На этот раз от Вольферсдорфа:

«Прошу

сообщить, направил ли начальник колонны автомашин начальника снабжения дивизии Шуберта в с. Аргуново. Если да, то почему он не прибыл. Фон Вольферсдорф».

— Почему он не прибыл, Данила? — снова смеялся Гришин. А тот уже нес новую радиограмму:

«Прошу Штойгера провести тяжелую роту через Максимовское в указанный по приезду район Знамеричи к Гонфгартену».

Когда партизаны доложили Гришину, как они встретили эту роту на марше, он лукаво покосился:

— А не преувеличиваете, орлы? Учтите, проверю. Я теперь почти колдун.

Но вскоре пришла радиограмма, подтверждавшая, что участники засады не преувеличивают.

«Срочно необходимо 6 санитарных автомашин для тяжелораненых» — радировали немцы.

Радиостанция генерала Полле на волне 260 метров настойчиво выстукивала позывные генерала Гонфгартена: S+R, S+R, S+R. Гонфгартен отвечал на волне 98 метров.

Гришин слушал обоих.

Немцы были что называется сбиты с толку.

«Майору Вольферсдорфу. Вами установлено, что противник находится в лесу восточнее Тонковидово. Почему же наш дозор в другом месте (сев. Морочево) потерял три человека убитыми? Генерал Гонфгартен».

Сперва генералы хорохорились:

«Линия блокады ADZ замкнута Штойгером и тремя эскадронами. Препятствуйте прорыву даже отдельных групп».

«Когда станет светло, перехватите дороги. Препятствуйте прорыву даже одиночек».

Потом генералы заныли. В гришинских клещах оказались они сами.

«Эскадрон докладывает, что банда прорвалась сев. западнее от Чистяки».

«Группе ОРТ придется пробиваться из окружения своими силами. Вам машины держать на ходу. Машины Рейферта — в западне».

«Роты Декра в пути уже 4 дня. Лошади охромели. Тянуть сегодня невозможно. Занять позиции, как приказано назавтра, — нет возможности. Тянуть больше нет сил, чтобы продвигаться ».

У них не было сил! А у гришинцев? Конечно, Большая земля оказывала неоценимую помощь. Радиоперехваты помогали ориентироваться. Но все же силы были далеко не равными. В течение двух месяцев — марта и апреля — полк выдержал 25 крупных боев. В небе висела вражеская авиация, скорострельные пулеметы партизан отмалчивались — берегли патроны. По земле шли танки, а у партизан против них не было артиллерии — только противотанковые ружья да гранаты.

С утра до вечера шли бои, а ночью Гришин каждый раз выскальзывал из клещей, уводя за полком обоз и госпиталь.

Партизанский госпиталь! Обычно понятие «госпиталь» ассоциируется с белым солнечным зданием. Чистота и запах карболки. По бесшумным коридорам и палатам снуют врачи и сестры в белоснежных халатах, приходят девушки с цветами, почтальоны приносят письма. Раненые выздоравливают и норовят досрочно вернуться в часть. Так?

Так вот, партизанский госпиталь, да еще в рейдовых отрядах, не имеет ничего общего с этой картиной.