Люди Края
Шрифт:
Однако надо было предупредить влюбленных о включении тяги.
— Прошу прощения, — произнес капитан, разрушая идиллию. Парочка повернулась к нему. — Должен напомнить, что через несколько минут будут включены двигатели и появится тяга. Будьте, пожалуйста, внимательны.
— О капитан! — Девушка обрадовалась ему как родному. — Вы совсем зря пугали нас этим тоннелем… или Коридором? Забыла, как правильно, но мне снился такой чудесный сон! Непередаваемые ощущения!
— Очень рад, — сказал Карнак, изобразив подобающую улыбку. — Что ж, как говорится, с милым и Коридор не страшен.
— Да-да, верно! — воскликнула Леонора. — С Грегором мне ничего
— Конечно, милая! — пообещал молодой муж, после чего объятия вновь сомкнулись.
Карнак поспешил ретироваться.
Остальные ярусы он миновал, никого больше не встретив. За последним, восьмым ярусом находился короткий коридор, ведущий в двигательный отсек. Карнак не собирался сюда заглядывать: помещение отсека он видел двадцать раз на дню на экране монитора, а все параметры работы двигателя и генераторов выводились на пульт рубки. Однако, раз уж он сюда добрался, надо было провести легкую проверку. Просто для порядка. Каждый клерк в «GR» знал, что Матиас Карнак — это воплощенный порядок и строгое следование стандартам.
Остановившись перед толстой дверью с надписью «Только для экипажа», он положил руку на специальную панель. Автомат сличал не только неповторимый облик капитанской ладони, но и рисунок кожи. Войти сюда могли только четверо из всей команды. Сейчас, сличив все, что требуется, механический сторож должен был спросить, хочет ли капитан войти, или он просто так прислонился к двери — скажем, пошатываясь после обильных возлияний с пассажирами. Карнак усмехнулся, поняв, что ему в голову пришла шутка в духе Фрэнка Сполдинга; вот уж действительно, с кем поведешься…
На двери засветился приветливым голубым светом небольшой экран, однако вопроса не последовало, автомат молчал. Карнак, все еще не убирая руку с панели, озадаченно посмотрел на дверь. И тут экран мигнул, сменил цвет на красный, и на нем возникла надпись: «Внимание! Попытка проникновения!» Карнак не верил своим глазам: впервые на его памяти автоматика корабля ошиблась.
— Ты что, свихнулась? — спросил он у двери.
Автоматика словно услышала его и устыдилась: красное табло погасло, но дверь так и не открылась. Карнак постоял в недоумении, затем вновь приложил ладонь к панели. На этот раз дверь его узнала и задала нужный вопрос. И естественно, Карнак заявил, что хочет войти.
Разумеется, в отсеке было пусто. Капитан прошелся вдоль мигающих индикаторами стен, пригляделся к цифрам. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что все в порядке: температура плазмы оптимальна для состояния покоя, реактор в любой момент готов к включению тяги, все системы контроля исправны. Однако непонятный сбой дверного «сторожа» его встревожил, и Карнак затребовал у реактора полные данные о состоянии плазмы. Автомат откликнулся и монотонно стал зачитывать все параметры. Нет, здесь все было нормально.
Тут в ушах у него запел сигнал вызова; по голосу Карнак узнал Руперта Ковальчука, бортинженера.
— Капитан, что у вас случилось? Тут у меня на пульте был сигнал «несанкционированное проникновение».
— Это не у меня, а у тебя случилось, — сердито сказал Карнак. — Автоматика сбоит, не узнает мой код. Раньше такого не было?
— До Коридора не было, а в Коридоре, ясное дело, по кораблю никто не шастает. Даже сверхнатуралы, кажется, еще не научились.
— В общем, когда встанем на тягу, проверь эту дверь хорошенько, — распорядился Карнак. —
— Говорит, ровно через минуту, — сообщил инженер.
Карнак еще раз бросил взгляд на приборы и направился к выходу. Он вышел в коридор, когда за закрывшейся дверью двигательного отсека послышался нарастающий гул: Фрэнк включил тягу. Тело вновь обрело вес; Карнак перевернулся и встал на ноги.
И в ту же секунду над ним раздался легкий треск. Карнак поднял голову и увидел, что один из щитков, скрывавших шедшие из отсека кабели, отвалился и повис, держась лишь за два зажима. Видимо, техники на базе, готовившие корабль к полету, не закрепили его как следует. Пустяк, конечно, но в пространстве любая мелочь может обернуться бедой. Надо будет после возвращения найти того, кто напортачил, и вставить ему фитиль — самому, не обращаясь к начальству, чтобы у парня не было лишних неприятностей.
Сейчас, после включения двигателей, добраться до щитка было трудновато, надо было запускать аварийного робота. Карнак решил, что сделает это, как только вернется в рубку. Кабелям, конечно, ничто не угрожает, их силиконовая обмотка способна выдержать очень многое, но все равно непорядок. Да еще при посадке на Аресе щиток, глядишь, отвалится окончательно, придет в негодность, и будут они до возвращения на базу летать с дыркой в потолке. Нет, так не годится.
Эскалаторы уже работали, но он снова направился к лестнице — возраст, знаете, медкомиссии проверяют его все строже, надо поддерживать себя в форме. Экипаж уже привык, что капитан все свободное время проводит в спортзале. И не зря, кстати, проводит: в прошлом году на Луне он участвовал в первенстве по армрестлингу и занял второе место, так-то.
Теперь на пассажирских ярусах было уже не так пусто. Двери некоторых кают были открыты, слышались голоса: пассажиры делились впечатлениями от прохождения Коридора. На ярусе «Горный король» Карнаку встретилась пожилая темнокожая дама, которая требовательно спросила, когда же наконец они прибудут на место и почему им ничего не сообщают. Карнак ответил как можно обстоятельнее на оба эти вопроса, а также и на еще несколько, которые возникли у требовательной пассажирки. Ведь в этом и состоял смысл его путешествия по кораблю сразу после прохождения Коридора — повидаться с пассажирами, ответить на любые их вопросы, утешить, если нужно. Компания настоятельно требовала от экипажа открытости и предельной чуткости по отношению к пассажирам. «Заносчивым молчунам не место на наших лайнерах», — гласила инструкция, составленная психологами Компании. Карнак, в общем, был с этим согласен: в конце концов, если тебя раздражают расспросы, летай на транспортах, там можно месяцами ни с кем не разговаривать.
Этот же вопрос — когда они прибудут на Арес и увидят ли знаменитый закат — ему задали и на ярусе «Необитаемый остров». Только теперь вопрос был задан гораздо более приветливым тоном. Спрашивала угловатая девушка с милым, хотя и не слишком красивым лицом. Сталкиваясь с ней в столовой или кают-компании, Карнак испытывал странное ощущение: каждый раз ему казалось, что лицо пассажирки с банальным именем Кэйт Джонс ему знакомо; между тем он мог бы поклясться, что они никогда раньше не встречались. Еще одной особенностью Кэйт Джонс был ее спутник, молчаливый улыбчивый китаец. Они занимали соседние каюты и везде появлялись вместе, но между собой почти не общались. Вот и сейчас китаец молча улыбался Карнаку из одного из кресел, не принимая участия в беседе.