Люди и ящеры
Шрифт:
Мартин быстро оценил ситуацию. Снова убежать к роще он не успевал, а Хзюка искал в папоротниках упавшие стрелы. Оставалось прижаться к болотистому берегу озера и даже войти в воду.
Расчет оправдался — тяжеленный хищник вяз в прибрежном иле. Мартин осмелел, держался близко и при каждой удобной возможности постреливал. Точно прицелиться в такой суматохе трудно, но попадания все же случались. Ррогу ревел, вертелся, месил грязь, размахивал хвостом; настоящая гора ярости каталась по берегу вслед за шуссом. И каждый раз либо запаздывала, либо не дотягивалась, без толку
А время шло. Движения страшного ящера понемногу теряли стремительность, он начал уставать, все чаще останавливаясь, чтобы перевести дух. Потом даже присел на хвост, то раздуваясь, то опадая брюхом.
Мартин эти паузы тоже использовал для передышки, иначе можно было запалить шусса. И тогда древний монстр молча рассматривал человека. В его глазах вдруг появлялось почти осмысленное выражение. В них отражались и боль, и обида, и скорбь какая-то.
— Иди домой, дурак! — не выдержав, крикнул Мартин. — Не хочу я тебя убивать. Да и мясо, поди, жесткое.
Ррогу поднялся на ноги, выдрал из себя стрелы. Потом с явной досадой облизнулся и побрел прочь. Но не в сторону гор, а к кустам. Туда, где прятался уцелевший охотник.
— Э-э, так не договаривались! — крикнул Мартин.
Он увидел отчаянно убегавшую фигурку. Между ней и зверем вертелся Хзюка, размахивая пустым колчаном. Ему нечем было угостить ррогу, однако старания совсем уж даром не пропали — спешенный охотник успел забиться в щель между двумя плоскими валунами. Убежище не слишком надежное, но лучшего не нашлось.
Ррогу подошел к этим камням и наклонился, высматривая добычу. Потом принялся грести землю страшными задними лапами. Пытался зацепить жертву когтями. В этот момент он напоминал кошмарную курицу и никакой жалости не вызывал.
Выбравшись из ила, Мартин бросился в новую атаку. У него тоже оставалось не больше десятка стрел, следовало тратить их очень расчетливо. Если после десяти выстрелов зверь останется жив, мертвыми будут и Мартин, и Хзюка, и спрятавшийся охотник.
Продолжая землеройную работу, ррогу повернулся к Мартину спиной и резко махнул хвостищем. Полетели сорванные вайи, стебли, сухие комья. Суу испуганно шарахнулся в сторону.
С трудом удержавшись в седле, Мартин попробовал заехать сбоку, но зверь вновь повернулся. Знал, что на спине у него шкура была особенно толстой.
Правила запрещают охотникам держаться вместе поблизости от ррогу, но Хзюка прискакал. В руке он держал зажженный факел.
— Давай стрелу!
Подпалив древко, Хзюка всадил горящую стрелу в шею ящера. Это подействовало, это не могло не подействовать. Учуяв запах дыма, ррогу повернулся и во всю ширь распахнул пасть.
Это было большой ошибкой. Мартин тут же выстрелил прямо в промежуток между рядами кривых клыков. Чудище поперхнулось, взревело так громко, что Суу не выдержал и сорвался с места. Ничего не оставалось, как вцепиться в его шею.
Вайи папоротников стегали по рукам и ногам. Седло съехало. Суу остановился чуть ли не в полукилометре от плоских камней. Его живот и бока бурно вздымались, спина лоснилась от слизи. Далеко на таком шуссе уже не ускачешь. Мартин кое-как
Ррогу катался по земле, гася горящую стрелу. Разумная попалась образина. Хзюка держался рядом, видимо, не зная, что предпринять. Потом развернулся и во весь опор поскакал к роще папоротников. В сложившейся ситуации это тоже было весьма разумно, поскольку в туше убитого динозавра оставались стрелы. Но теперь Мартину предстояло продержаться до возвращения напарника. Одному, с жалким остатком стрел.
Что ж... Он быстро привел в порядок сбрую, подтянул седло и ударил Суу по бокам. Шусс нехотя повиновался.
А ррогу уже встал. Раскапывать убежище между валунами он не спешил. Опять молча рассматривал приближавшегося Мартина мертвящим, тяжелым, гипнотическим взглядом, тем особым взглядом, который трудно описать словами и который присущ только смертельно опасным рептилиям.
Мартин невольно опустил глаза. И тут в хвощах, неподалеку от останков несчастного шусса, он заметил что-то красное. Краснеть там мог только колчан. И если в нем сохранилось хотя бы несколько стрел, стоило рискнуть. Рискнуть немедленно, пока не начались новые догонялки.
Один из универсальных для всех Вселенных законов заключается в том, что тот, кто собирается нападать, обычно теряется, если на него самого нападают. Завопив как можно пронзительнее, Мартин бросился прямо в сторону ррогу. Тот никак не ожидал эдакой дури и туго принялся соображать, что же происходит. Пока он этим занимался, Мартин резко повернул, проскакал к хвощам и выпрыгнул из седла.
Да, там валялся колчан, причем колчан почти полный.
Мартин схватил его, быстро перебросил за спину, начал ловить поводья. Оставалось только вскочить в седло. Однако тут и случилось самое ужасное из всего, что могло случиться на охоте
Распахнув пасть, ррогу во всю мощь рявкнул. Измученный, вконец перепуганный Суу подскочил, заверещал и предательски бежал.
— Ящерица ты бесстыжая, — крикнул Мартин. — Да чтоб у тебя хвост отвалился!
Спешившийся охотник — мертвый охотник, говорят схаи. Спастись от ррогу своими ногами еще никому не удавалось. Мартин бегал быстрее схаев, но не настолько, чтобы соревноваться с хищным динозавром.
Ррогу двигался не спеша, вразвалочку, уверенный, что на этот раз добыча не ускользнет. А Хзюка находился где-то в роще, его не было ни видно, ни слышно.
Мартин усмехнулся. Стоило рождаться за невесть сколько парсеков отсюда, чтобы умереть в зловонной пасти! Чудище обло...
Погибать без боя он, конечно, не собирался. Не этому учат водителей звездолетов за невесть сколько парсеков отсюда. Там учат использовать все шансы, вплоть до последнего.
А они все еще были, шансы. И в высоких, по грудь, папоротниках, и в малых размерах человеческого тела, и в неуклюжести гигантской рептилии. Даже временное прикрытие имелось, в виде тела погибшего шусса. Требовалось использовать все это, выиграть время, а потом добраться до более надежного убежища между валунами. Там и дождаться Хзюки. Тогда еще можно было на что-то надеяться.