Люди и нелюди
Шрифт:
Человек. Мужчина. Но… чужой. Она угадала это скорее инстинктом, не отдавая себе отчета. Приподнялась на локтях, настораживаясь. Кости еще ломило после вчерашнего приступа, но женщина чувствовала в себе достаточно сил, чтобы вступить в схватку с пришельцем. Зачем ей было надо драться с ним — она не знала.
За кустами показался сгорбленный силуэт. Человек шел, наклонившись вперед, опустив руки и голову. Это был не ее мужчина, и она поняла это прежде, чем он остановился и поднял голову. Под нахмуренными бровями блеснули глаза. Лицо, заросшее щетиной, потемневшее,
…до того, как погас свет.
Их взгляды встретились. Несколько секунд мужчина и женщина изучали лица друг друга, потом женщина приподнялась, а мужчина наоборот, покачнувшись, упал на колени, словно ноги отказались ему служить.
Ему было плохо. Хуже, чем ей. Он нуждался в помощи. Женщина поняла это каким-то глубинным инстинктом и выпрямилась, протягивая руку.
— Ыв… Ив… — она вспомнила имя, но отвыкшие от разговоров связки плохо слушались. — Ыв-ван…
— Бр…берх…кха-ха-ха…
Он закашлялся, упав на четвереньки и судорожно дергаясь всем телом.
— Пом-мог-хи…
Она бросилась к нему, обхватила руками поперек туловища и потащила в нору. Там, в темноте и прохладе, ему станет легче. Мужчина почти не помогал ей, только сучил ногами, и в норе почти сразу затих, доверчиво и как-то по-детски положив голову ей на плечо.
Женщина и тревожилась, и радовалась его появлению. Оно пробудило в ней Память. Женщина вспомнила свое имя — Берта — вспомнила, что этот мужчина из другой группы, но что это разделение ничего не значило. Групп было несколько, но они должны были через некоторое время сойтись вместе и жить одной большой группой. И вот они начали соединяться. Сейчас придет с охоты ее мужчина, принесет мясо. Их станет трое. Потом — четверо. А потом…
Так далеко она не загадывала.
— Капитан, вы не можете так поступить!
— Еще как могу! Идите на корабль, Ян. Это приказ!
Пилот Ян Макарский остановился на трапе, стискивая кулаки. Каверин дружески потрепал его по плечу.
— Так надо, Янек. Надо…
— Но… как же вы?
— Я…я отвечаю за свой экипаж. В том числе и за тебя. И я прошу… нет, приказываю — возвращайся на корабль. Под этим солнцем опасно находиться. Ты же слышал доклад врача об излучении.
Ян упрямо покачал головой. Они стояли у подножия трапа, буквально в двух шагах от него. За спиной пилота высилась такая надежная, защищенная от всех видов радиации и излучения, громада шаттла «Мол Северный». На его борту, под защитой стен, людям не страшно ничего. Но здесь, на планете Моле, каждая лишняя минута пребывания под солнцем грозит опасностью.
К сожалению, это понимают не все. Мария Краснохолмская понимает и потому безвылазно сидит на корабле. Аналитик Петрович понимает тоже и вообще закрылся в своем отделе. Борт-механик Гривич, техник Рэм Вагуцкий, навигатор… восемь человек.
Нет, не восемь. Шесть. Седьмой он, капитан Владигор Каверин, на котором лежит ответственность
— Иди на корабль, Янек.
— А как же вы?
— А я… это мой долг.
— Это опасно…
— Сам знаю. Но… у меня есть защита. А вот ты…
— Я пойду с вами. В одиночку нельзя!
Это Каверин понимал и сам. Кто-то должен страховать его в поездке. Но кто? Их осталось всего восемь. Нельзя рисковать никем.
— Можно. А тебе — так даже не нужно. Кто поведет шаттл обратно, если что случится?
— Есть кому, — упрямо мотнул головой Макарский.
— Без отдыха? Целый год за штурвалом? Нет, Ян. Пока я еще капитан, я приказываю тебе вернуться на корабль и не подвергать свою жизнь опасности! Ты нужен людям!
— Пилот Макарский, — вмешался в беседу новый голос, — извольте выполнять приказ старшего по званию. Иначе по возвращении на Землю я буду вынужден подать на вас рапорт!
Старший помощник Грэм Симменс стоял, как положено, в тамбуре, ни на дюйм не выдвинувшись за границу. Отсюда его фигуру было плохо видно, но отлично слышно в микрофон. Он нацепил легкий скафандр — легкий именно на тот случай, если придется выходить в атмосферу чужой кислородной планеты. Тяжелые предназначены для космоса и безкислородных планет. Такой же легкий скафандр сейчас был на Каверине. Раньше надо было его надевать, еще когда они с навигатором «охотились» на заболевших колонистов. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Кстати, навигатор пока не заболел. Так, может, все обойдется?
Под двойным напором Макарский был вынужден сдаться и поплелся к кораблю, понурив голову.
— Не выключайте маяк, — крикнул он, останавливаясь на верхней ступеньке.
— Знаю, — буркнул себе под нос Каверин, садясь за руль амфибии.
Он знал, что должен сделать — найти на бескрайних равнинах этой злой планеты шестерых заболевших землян, обездвижить их и вернуть на корабль, пока не стало поздно. Человек не может выжить здесь. И надо найти людей до того, как…
Найти…
Найти и спасти…
Спасти до того, как…
Как они погибнут! Он — капитан. Он отвечает за них. Это — его люди. Его семья. Его племя.
Спасти!
Рванулся вверх, осознавая, что лежит навзничь и что-то крепко удерживает его в таком положении.
Опасность!
Он распахнул глаза и тут же зажмурил их с болезненным стоном. Яркий свет ударил по векам, болью отозвавшись в мозгу. Каверин упал обратно на постель, затылком ощущая гладкую поверхность.
Постель. Свет. Где он, черт побери? В памяти всплывали какие-то отрывки — он едет на скутере, лавируя между купами деревьев, яркое солнце раскаленными иглами вонзается в мозг. Перед глазами меркнет свет. Скутер теряет управление, врезается во что-то… он падает с машины… потом его кто-то тормошит, окликает по имени, тащит…Его нашли и принесли сюда.