Люди и деньги
Шрифт:
Подобные попытки обрести «светское бессмертие» с помощью материальных вещей пока еще редкость в нашей стране, что неудивительно: несмотря на стремительность своего развития, капитализм в России все еще слишком молод, как и сами его герои. Им еще не пришло время задумываться о вечном, они даже еще не успели толком состариться для того, чтобы ввести в России моду на потребление дорогостоящих медицинских услуг.
Медицина, в отличие от образования активно пытающаяся влиться в стихию рынка и не видящая ничего предосудительного в оказании платных услуг, пока еще испытывает дефицит платежеспособных клиентов, жаждущих эти услуги потреблять.
Но со временем, несомненно, сфера потребления подстроится под изменившиеся нужды первого поколения российских капиталистов и в стране появятся не только элитные рестораны, ночные клубы и фитнес-центры, но и элитные дома престарелых, хосписы и геронтологические клиники. Элитные кладбища и похороны по высшему разряду, впрочем, существуют уже давно. Именно здесь человек совершает свой последний акт потребления, поддерживая на плаву бизнес многочисленных бюро ритуальных услуг, нотариусов, духовых оркестров, цветоводов, столяров и резчиков по камню.
Но примечательность потребления не только в том, что оно сопровождает человеческую жизнь от рождения до смерти, в отличие, например, от обучения, труда и досуга, которые ограничены определенными периодами жизни. Его особый характер связан с тем, что, будучи частным делом отдельного человека, акт потребления неистребимо социален. Покупка пачки жевательной резинки или банки кока-колы связывает потребителя не только с непосредственно окружающими его людьми — продавцом, кассиром, работодателем или бухгалтером, который выдал ему наличные, но — одновременно — с транснациональной корпорацией, производящей эти продукты, с национальной дистрибьюторской сетью, обеспечившей их поставку в соседний гастроном, с рекламными агентствами, благодаря которым потребитель сделал выбор в пользу этого продукта. Одним словом, банальная покупка жвачки связывает потребителя со всей современной глобальной экономикой, а заодно и с политикой, обеспечившей прозрачность границ, конвертируемость валют, установившей таможенные пошлины, налоги на добавленную стоимость, и т. д. и т. п.
Потребление является единством социального и индивидуального еще и в другом смысле. В постиндустриальном обществе оно в значительно большей мере, чем во все предыдущие эпохи, служит средством индивидуального самовыражения и конструирования собственной идентичности. Сигнификативная природа потребления позволяет поставить его в один ряд с понятием значения, разработанным в культурно-исторической теории Выготского. Подобно тому, как значение, по выражению Выготского, является «единством общения и обобщения», то есть внешнего — социального процесса и процесса внутреннего — психологического, потребление является единством общественного и частного, то есть включенности в бесконечность социально-экономических связей и товарно-денежных отношений и одновременно — проявлением индивидуального выбора, вкуса, прихоти, сферой реализации человеческой уникальности.
В выборе сорта пива, марки автомобиля или фасона сапог, разумеется, значительно меньше теплоты и «душевности», чем в выборе друга или сексуального партнера, но значительно больше возможностей для игры, творчества и проявления индивидуальной свободы,
В нашей работе была сделана попытка хотя бы отчасти исправить эту несправедливость. Нащупывая подходы к понятию потребления с разных сторон, мы рассмотрели происхождение и историю этого понятия, ограничив его рамками Нового времени, и продемонстрировали его изменившуюся роль в эпоху постмодерна. Мы посвятили отдельные главы психологическому значению вещей, психологическим аспектам богатства и бедности, социально-психологическому значению подарков и особенностям потребления впечатлений (на примере анализа туристического опыта).
Понимание психологии потребления невозможно без анализа психологического значения денег, в том числе их роли в отношениях супругов, в воспитании детей и формировании их экономических установок и поведения. Мы постарались обозначить проблематику каждого из этих направлений, которым еще предстоит всерьез заняться отечественной психологии. Отдельно в книге были рассмотрены гендерные различия в отношении к деньгам, связанные со сложившимися в постсоветском сознании представлениями о роли мужчин и женщин.
Книга вышла не слишком последовательной и цельной, да она и не претендует на полное и исчерпывающее изложение темы. Наша задача состояла скорее в том, чтобы заинтересовать читателя и заставить задуматься о проблемах, которые на первый взгляд кажутся простыми: почему мы покупаем те или иные вещи, какие вещи нам дороги, почему люди по-разному относятся к деньгам, почему в семьях часто ссорятся из-за денег. Почему во всех странах не любят богатых, но при этом никто не хочет быть бедным? Зачем мы дарим подарки? Почем тратим деньги на путешествия? Почему вкладываем деньги в финансовые пирамиды?
На некоторые из этих вопросов автору удалось ответить, другие еще ждут своего решения. Если у кого-то из читателей в результате чтения книги появится желание найти свои ответы или возникнут новые вопросы, я буду считать свою задачу выполненной.
Литература
Арендт, Х. Vita activia, или о деятельной жизни. — СПб.: Алетейя, 2000.
Балабанова Е. С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм как формы адаптации к социально-экономическим условиям // Бутенко И. А. (ред.) Способы адаптации населения к новой социально-экономической ситуации в России. М.: МОНФ, 1999.
Баскакова М. Е. Равные возможности и гендерные стереотипы на рынке труда. М., МЦГИ, 1998.
Бедность и неравенство в Европе и Центральной Азии. М.: World Bank, 2000.
Беляева Л. А. Кому на Руси жить хорошо? Стратегии выживания, адаптации, преуспевания // Социологические исследования, 2001.
Белкин М. Зачем и за чем? Путешественник и турист в исторической перспективе // Интеллектуальный Форум, № 1, 2000.
Бердяев, М. С., Ильясов, Ф. Н. (1990) Когда покупают невесту // Социологические исследования, V, 58–65.