Люди до
Шрифт:
– Мы сегодня выйдем из комнаты?
– В надежде спрашиваю, а сама уже хватаю чашку с «супом» и ложку в руки.
– Хотя бы попробуем, если ты снова не упадешь, значит - сможем пройтись. С Тимофеем, конечно, он тебя поддержит.
– Вероника так широко улыбнулась, что я могла бы пересчитать практически все ее зубы, но вместо этого, уткнулась в чашку и начала торопливо есть поданное блюдо. Вкус, снова меня ошеломил, и я решила поинтересоваться, а заодно - сменить тему разговора.
– Скажи, что это за ингредиенты в супе, никак не могу разобрать, вкус совсем не тот, к которому я привыкла.
– Конечно не тот. В вашей еде абсолютно
– А что это?
– Странные названия меня смутили, я не хотела показаться глупой, но любопытство победило.
– А это и есть, добавки, которые придают разнообразный вкус пище. Ваша еда совершенно безвкусна, но вы, не зная другой пищи, привыкли к ней. Теперь, эта вам кажется неестественно пряной. Даже не спрашивай - зачем и почему, - увидев вопрос на моем лице, поспешно отнекивается Вероника, - я не в курсе.
Я доела, вкус был не так странен, как прежде, возможно я привыкла, а может мне добавили поменьше этих приправ. Я выпила и лекарство, лишь бы поскорее встать на ноги. Чем мы и занялись в следующую минуту. Вероника позвала Тимофея, я не обрадовалась, так как длина моей рубашки осталась неизменной, а они сделали вид, что ничего не замечают и продолжают пялиться мне в глаза. На этот раз, подъем оказался менее травмирующий. Во-первых, Тим меня подстраховывал. Во-вторых, меня не так сильно шатало по сторонам. Пришлось полностью повиснуть на руках Вероники и Тима.
Первые шаги дались тяжело, как будто я заново учусь ходить. Минут пять я измеряла длину и ширину комнаты своими шагами, перед тем как сама смогла сделать пару шагов, без помощи! Но все же, сопроводить меня в ванную комнату вызвались оба. Слава богу, что внутрь зашла только Вероника, а то я уже начала опасаться, что у них нет ничего странного в нахождении вместе в душе! Не меньше часа, я отмывала с себя накопившуюся пыль и усталость, а скатавшиеся волосы никак не хотели промываться. Теперь понятно, почему они на меня так таращатся. У меня, наверное, синяк во все лицо, не зря же они так подолгу заглядывают мне в глаза. Вероника, даже помогла мне намазаться кремами (состав которых, так и не выдала) и расчесать волосы. Перед зеркалом я стояла уже совсем новым человеком. Точнее, немного помятым, но обновленным. Синяков на лице не оказалось, только спина, немного отдавала синевой. Но Вероника заверила, что это скоро пройдет. Я переоделась в свою одежду и очень удивилась, найдя в кармане свой кулон. Глаза наполнились слезами, а к горлу подступил комок. Я так и не простилась с мамой, а теперь не знаю, когда смогу ее снова увидеть. Я покрутила кулон в руках, а когда уже хотела убрать его обратно, Вероника подала мне тонкую веревочку.
– Тебе нужно продеть ее через вот это отверстие и завязать на шее, если не хочешь его потерять.
– Я, с благодарностью, приняла тонкую белую нить, повязала вокруг шеи свой «Талисман» (если не ошибаюсь, именно так называли «Люди до» кулоны, оберегающие и помогающие им).
Теперь, я чувствую себя самой собой, хотя бы частично. Наконец, мы покинули ванную комнату, а Тим нас встретил очень странным взглядом, наверное, просто устал ждать. Я лишь улыбнулась, моей вины, в том, что меня не мыли - нет.
– Мне нужно работать, если хочешь еще погулять, осмотреться, то не долго. Тимофей, присмотришь за ней?
– Проговорила Вероника на ходу, направляясь в какую-то комнату рядом. Тим согласился, а Вероника шла и ворчала, что то, себе под нос.
– Ты, не против, если я еще прогуляюсь
Тим вздохнул, подставил свою руку мне и повел меня, через пыльные коридоры, к выходу. Когда открылась дверь, в лицо подул прохладный ветерок, я плотнее закуталась в свитер, и мы тихонечко пошли по улочкам.
По пути, все встреченные люди, здоровались с Тимом и расспрашивали про меня. Я стояла и слушала, принимала пожелания скорейшего выздоровления. Маленькие, аккуратные домики, пестрили разнообразными цветами. Сложилось впечатление, что люди, живущие здесь, совершенно не соблюдают правил сочетания цветов, а предпочитают буйство красок. Несколько домов, встреченных нами имели настолько пеструю окраску, что я замерла перед их дверьми, осматривая все вокруг. Я хотела посмотреть на людей, что могут жить в доме с красной крышей, зелеными стенами и желтой дверью. Но так и не дождавшись никого, мы пошли дальше. Меня удивляло абсолютно все. Воздух, который было так легко вдыхать, совсем не соответствовал моим представлениям. А зелень, растущая кругом, изумляла своим разнообразием. Столько растений я не видела за всю свою жизнь. Даже в оранжерее Основного города, где собраны самые редкие экземпляры растений и куда нас с экскурсией водили на уроках озеленения, не было такого количества насаждений. Некоторые кустарники настолько разрастались, что оплетали своими ветвями целые дома. От этого стены казались живыми и манили прикоснуться к их естественному окрасу.
Так, мы добрались до центральной площади. Тим мне нахваливал ее особенности и красоту по дороге, но я не могла себе представить настолько живописную местность. Кругом цветы, зелень, деревья и лавочки под ними, а в центре огромный фонтан, бьющий в разные стороны струи холодной воды. Ветер дунул в нашу сторону и мелкие капельки от фонтана растаяли на моем лице. Я рассмеялась, прикрывая лицо от капель и вытираю рукавом намокшее лицо. Приятно. Я встала, закрыла глаза и ловила мелкую морось воды. Солнышко пригревало, я улыбалась. Если ловить мгновенья счастья, среди будничных проблем и суеты, то будет, что вспомнить после. Я открываю глаза и смеюсь, от того, что Тим наблюдает за мной. Наверное, я очень глупо выглядела, как ребенок, играющий с фонтаном, только побегать не хватало. Тим, тоже начинает смеяться и мы делимся друг с другом настроением.
Я резко прекращаю смеяться, когда вижу двоих на лавочке, что расположилась напротив нас. Я настолько ошеломлена, что не могу описать того что вижу. Тим, замечает мою отрешенность и направляет взгляд в ту же сторону, что и я. Интересно, он тоже это видит. Но я не вижу на его лице того удивления, что испытываю.
– Ты объяснишь?
– немного грубо спросила я, сама не понимая, за что сержусь.
– Значит это правда?
– немного тоскливо спрашивает он и продолжает идти вперед. Я иду следом и жду объяснений.
– Если так, то я объясню твоим языком. Это пара, они встретились на свидании и теперь, как бы сказать...
– он немного задумался, а потом выпалил, - Теперь они подготавливаются к воспроизводству. У нас это называется - поцелуй.
Я закатываю глаза, он что, действительно считает, что я не знаю, как это называется.
– Я знаю название, я не понимаю смысла, - поясняю я ему свою реакцию.
– Разве у вас в Коммуне проводят такой старый обряд единения?
– Да! Я правда, до конца не верил, что у вас его нет. Думал, что это слухи и шуточки, на счет оплодотворений и запретов. А оказалось - правда.