Люди Быка, Щепетов Сергей

Люди Быка

на обложку

Щепетов Сергей

Шрифт:

Мамонты стояли тесной кучкой у основания склона. Чуть в стороне перемещался Рыжий. Он шумно дышал и злобно ворочал кусты бивнями. Еще дальше на открытом пространстве собаки с яростным лаем пытались догнать теленка. У него, похоже, была сломана нога, но двигался он все-таки быстрее, чем преследователи, поскольку им приходилось тащить за собой перевернутую нарту, за которой, в свою очередь, волочились привязанные мешки с грузом. Собственная Семенова нарта лежала на боку в десятке метров. Она прочно зацепилась за куст, и собаки усердно грызли упряжь, пытаясь освободиться.

Туры рассеялись –

их фигуры мелькали среди деревьев редкого леса на дальнем склоне. Первая мысль у Семена была мелкой: «А почему Рыжий никуда не провалился? Чуть правее взял, что ли?» Зато вторая мысль оказалась глобальной: «Что же я наделал?!»

Он почти не сомневался, что вся его команда устремилась за ним следом. Во что это вылилось, предстояло выяснить в скором будущем. В первую очередь нужно было спасти упряжь – ездовых собак с детства приучают не трогать ремни, но сейчас их слишком давно не кормили. У нарты оказался сломан полоз, а мешок с кормом придавлен прочим грузом и стянут ремнями вязки так, что попасть внутрь почти невозможно.

Примерно через полчаса наиболее актуальные проблемы были улажены, и народ собрался у основания склона. Картина обрисовалась печальная: серьезных травм ни у кого нет, но две нарты сломаны, а упряжка, на которой ехал Хью, отсутствует. На ней было трое, но один из пассажиров спрыгнул, чтобы облегчить погоню за быками.

– Господи! – простонал Семен. – Ну, на фига надо было за ними гнаться?! Чтобы за хвост подергать? Где теперь их искать? Ведь стемнеет скоро!

– Зачем искать тираха? – удивился бывший пассажир. – Он близко – собак слышно.

– А что он там делает, не слышно?

– Наверное, мясо режет, – улыбнулся неандерталец. Раздражение Семена было ему непонятно.

– Быстро разгружайте одну нарту! – скомандовал начальник. – Поедем к нему!

Ехать действительно пришлось недалеко – меньше километра. На снегу лежал бык, а возле него копошились двое неандертальцев. Естественным было выяснить, как они умудрились завалить такое огромное животное – не из арбалета же?! Только Семену сразу стало не до этого: на быке была некая упряжь, а Хью с напарником занимались тем, что пытались освободить из-под его бока ногу человека. Руки незнакомца были связаны, рядом валялся лук с натянутой тетивой, колчан, из которого рассыпались стрелы, и двухметровое копье со сломанным древком.

«Что же вы наделали?!» – хотел возопить Семен, но промолчал – сделанного назад не воротишь, надо исходить из того, что есть.

– Нирут-кун живой брать, – не без гордости сообщил Хью.

– А я тебя просил об этом?!

– Ты просить – да. Тогда взять – нет, теперь – да.

– Так это ж когда было?! Больше, чем две руки лет прошло!

– Хью не забыть, Хью помнить!

«Никогда я полностью не привыкну к неандертальскому мышлению, – затосковал Семен. – Мужик добросовестно выполнил приказ, отданный ему чуть ли не четырнадцать лет назад! Тогда – в зимнем рейде – я попросил его взять живым раненого вражеского воина. Но ничего не вышло – тот успел вскрыть себе вены острым, как бритва, кремневым сколком. И вот теперь…»

И вот теперь, когда неандертальцев стало трое, дело пошло веселее – двое упирались, один тянул. Сохранность придавленной

конечности их, похоже, волновала мало. Тигдеб был в сознании, но не стонал, хотя лицо его блестело от пота. Наконец ногу выдернули – вместе с куском бычьей шкуры и мяса, вырезанными длинным клинком пальмы Хью.

– Свежуйте тушу, – приказал Семен. – Раз уж убили, так хоть мясом запасемся. И побыстрее – скоро стемнеет, а к утру все замерзнет. За нирут-куном я присмотрю…

Неандертальцы принялись за работу, а Семен опустился на корточки возле пленного. Одежда на нем была из оленьих шкур, но довольно редкой масти – почти такой же, как шерсть тура. Или, может быть, как-то хитро окрашена. Начал Семен с того, что стянул меховой сапог и, брезгливо морщась, пощупал чужую ногу – вроде бы кости были целы. Тогда он стал щупать тело, но уже не в поисках повреждений. Он не ошибся – длинный костяной стилет был подвешен на нижней рубахе, а в верхней проделана дырка, чтобы можно было достать. Оружие Семен извлек вместе с чехлом, безжалостно разрезав ножом искусную ременную вязку. Когда он это делал, пленный издал звук, похожий на стон.

– Ничего, – сказал Семен по-русски, – я знаю, что ойма для вашего брата как часть тела. А вот что с твоими руками делать?

Запястья тигдеба были стянуты ремнем с такой силой, что кровообращение в кистях, кажется, полностью остановилось.

– Ладно, – усмехнулся Семен, – сегодня я понаделал столько глупостей, что еще одна, наверное, ничего не изменит.

Ремень на запястьях он разрезал – развязывать неандертальские узлы можно только неандертальскими же ногтями или зубами. Потом ухватил пленного за рубаху и перевел его в положение «сидя». Тигдеб уставился на тушу быка – неандертальцы уже содрали часть шкуры и теперь срезали мякоть с костей. Мясо они предусмотрительно сразу шинковали на куски размером с кулак. Голова у животного была странно вывернута – правый рог торчал прямо в небо.

Для человека, руки которого побывали в таких наручниках, было бы естественно начать массировать запястья, однако пленный этого не сделал – просто оперся ими о снег. На Семена он даже не глянул – смотрел только на быка.

– Назовись! – потребовал Семен на языке тигдебов. – Назовись, если не хочешь умереть безымянным!

– Нет больше имени… – прошелестел еле слышный, лишенный интонаций ответ.

– Тогда назови свой клан (стадо)! – не отставал Семен. – И громче!

Ответ прозвучал, но в бесконечном разнообразии мастей и свойств туров Семен специалистом не был, так что смог перевести его лишь приблизительно: клан быка, идущего впереди, ведущего всех за собой или единственно «настоящего».

– А ты слышал о… – Семен назвал клан Танлеля.

– О неверных все знают… – все так же безжизненно ответил пленный. – Они убийцы…

– И кого же они убивают?

– Своих…

– А вы, значит, только чужих?

– Мы берем себе силу иных…

– Мамонтов, что ли?

– Их тоже…

– Вы пришли из-за реки?

– Из-за реки…

– Давно?

– Этой зимой. Первый раз… Мы всегда первые…