Люди Быка
Шрифт:
– Ты вот это дело сначала закончи, – посоветовал Семен. – А то она у тебя норму сегодня не выполнит!
– Да, действительно, – спохватился эксплуататор и несколько активизировался. – Прямо не знаю, что с ними делать: только и знают, что беременеть вместо работы. Уже детей девать некуда! Пришлось отдельный дом для них строить.
– Видел-видел! Так ведь там и хьюгги маленькие бегают!
– Да? Я как-то не присматривался, – не заинтересовался этим странным фактом великий изобретатель. – Уф-ф! Ну, все – пошли!
– Штаны надень, гений рода человеческого!
Результаты местной алхимической деятельности Семена
– Понимаешь, – объяснял Головастик, – уже получается, чтобы не разваливалась и была довольно тонкой, но для этого нужно долго с мочой варить. Мы все с комками не могли справиться, но Бесхвостый Хорь придумал такую крутилку… Сначала, значит, деревяшку молотком на камне дробишь, потом размачиваешь как следует и в крутилку…
Упоминание Хоря Семена встревожило. Этот парень, не уступающий, похоже, талантами своему учителю Головастику, прекрасно работал с металлом. Но данного материала остались сущие крохи, и тратить его на всякие глупости было строжайше запрещено.
– Ну-ка, ну-ка, погоди! – остановил Семен поток пояснений. – Что там такое Хорь сделал?
– Ой! – спохватился Головастик. – Не хотел же говорить! Забыл совсем…
– Давай, колись! – нахмурился Семен. – Показывай!
Руководитель производства вздохнул, ссутулился в ожидании взбучки и принялся разгребать кучу всякого хлама, которым было укрыто новое изобретение.
Семен довольно долго рассматривал и щупал немыслимое сочетание дерева, керамики и металла. Потом попробовал механизм в действии и выдал:
– Значит, так: в будущем подобный агрегат называли бы «мясорубка». Мало того, что вы тут истратили на нее чуть ли не последний металл, мне даже представить страшно, сколько понадобилось для этого сил и времени. А посему эта штука должна приносить людям пользу!
– Она и приносит!
– Нет! Может быть, приличный заменитель бересты вы когда-нибудь и сделаете, но мне до этого не дожить. Агрегат отдадим женщинам, которые пеммикан делают. Он процесс ускорит, улучшит и облегчит. Кроме того, если вот это убрать, а сюда приделать насадочку… В общем так: берешь звериную кишку, отчищаешь ее и отмываешь. А потом при помощи этой штуки набиваешь измельченным мясом, жиром, травками и орехами. Ну, и жилками перевязываешь, чтоб не сильно длинное получалось. Потом варишь и коптишь или просто коптишь… Короче, колбасу будем делать!
– Кол-ба-су?! А зачем?
– А затем! Мне, может, весной опять придется плыть с хьюггами к морю. Должен же я чем-то в пути питаться! В прошлый раз у меня от вашего пеммикана – даже улучшенного – чуть собственная кишка в узел не завязалась. А колбаса, если правильно сделана, является одним из величайших достижений человечества!
– Да ты что?! Сейчас отправлю кого-нибудь за мясом!
– Отставить! – остановил Семен творческий порыв. – С колбасой женщины без тебя разберутся. У нас же будет другая задача.
Как и следовало ожидать, идея размножать изображения захватила
Пару месяцев спустя Семен стоял в задымленной, черт знает чем пропахшей мастерской и держал в руках сшитую сухожильными нитками стопку кусков кожи форматом примерно 40х40 сантиметров. Он рассматривал буквы, картинки и не верил своим глазам: «Неужели получилось?!»
Аппетит, как известно, приходит во время еды – на Семена накатило: «Теперь нужен учебник, который будет содержать узловые точки того массива знаний, который дети должны усвоить за четыре года обучения в школе. Или сделать четыре учебника – по одному на год? Да, пожалуй… А зачем возиться с матрицами, если пару экземпляров для школы можно и от руки переписать? Нет! Растиражировать! И открыть филиалы «высшей школы» на местах! Вот это задача, достойная самого меня!»
Задача оказалась не только достойной, но и трудной – особенно с учетом возможностей первобытной полиграфии. «Узловых точек» набралось неожиданно много: одно дело читать ученикам лекции, и совсем другое – втиснуть эти самые лекции в несколько строчек. Пришлось признать, что кавалерийским натиском ничего не получится – эта работа надолго.
Среди прочего возникла проблема с географией для старших классов. Как ни крути, а нужно было изобразить карту территории, на которой проживает «народ Мамонта». Дело, казалось бы, не хитрое: «Если отрезать две «ложноножки», образованные в результате моих дальних походов, то земля Мамонта со всех сторон будет окружена «терра инкогнито». Такую карту я множество раз рисовал во время уроков. Да, но ведь я ее все время корректировал – по мере получения сведений о дальних краях. А в учебнике надо изобразить нечто… Ну, наверное, современное состояние вопроса. А собственно, каково оно? Этим летом известная территория сильно приросла с запада, а другие края? Я же давно прекратил, так сказать, мониторинг. Да и не было меня здесь два года…»
В общем, Семен решил данный вопрос изучить. И среди прочего посетить уроки географии в разных классах. Посетил и убедился, что молодые парни – учителя – добросовестно воспроизводят на классной «доске» составленный им когда-то рисунок. Лишь на одном из уроков он обнаружил новшество: на белом поле далеко к юго-западу от форта появилась надпись: «Весенний дым».
– И что же это значит? – спросил после урока Семен.
– Ну… – замялся учитель-неандерталец. – Вы же велели обозначать, если появится что новое. Не надо было, да?
– Обязательно надо! Но ты объясни мне, что это такое? – ткнул пальцем Семен. – Там что?
– Не знаю… Никто не знает. В общем, там место, откуда весной приходит дым.
– Н-да? И давно он это делает?
– Уже три весны.
– Та-ак, – сказал Семен, – та-ак… Значит, три года подряд с юго-запада тянет дымом? В какое время?
– Весной, когда весь снег сойдет.
– А что за дым? Он же разный бывает, правда?
– Н-ну… Вроде как лес горит…
Надо сказать, что полученная информация заинтриговала Семена не сильно – сам он прошлой весной никакого дыма вдали не видел, а с неандертальской сверхчувствительностью нужно быть осторожным. «И потом, мало ли что и почему там горит? Может, там торфяники самовоспламеняются или вулкан извергается?»