Люди без Планеты
Шрифт:
На улицах творился хаос самый настоящий. У меня появилось такое ощущение, что я нахожусь во дворе психиатрической больницы, где вывели на прогулку сразу всех больных. Казалось, что конец света уже происходит через этих безумцев. Люди неслись сломя головы, орали, плакали, крушили. Где-то доносился набат колоколов. На Руси всегда в беду звонили в колокола. На этот раз не отгонят…
Мне повезло с машиной почти сразу же. Если бы не Армагеддон, люди вряд ли бы бросали машины с ключами в замке зажигания. Интересно, сколько человек увидели эфир Иванова? Сколько человек доберутся до места переноса? Я сама не попала бы туда
Я не была уверена, что найду дорогу. Я даже сделала попытку спросить у прохожих (какое мирное, неподходящее слово для обезумевших от страха людей). Я вовремя ударила по газам. Иначе удар ножом пришелся бы по мне.
Как там мама? Лучше не думать об этом.
Вечер… Какой красивый вечер это был. Закат заиграл на горизонте и от этой красоты, оттого, что она пропадет, хотелось плакать.
Профессор уже был на месте, когда я приехала. В жизни он оказался выше. А когда увидел мою машину, за рулем которой человек, поверивший ему, он расправил плечи и улыбнулся. При нем был внушительного размера рюкзак, на нем самом пуховик и меховая безрукавка, женская. На глазах солнечные очки. Когда я вышла из машины, он замер на месте, не веря своим глазам. Я понимала, почему. Он хотел спасти много жизней. А сюда пока что приехала только я одна. И тут он содрогнулся, как от рыданий.
— С вами больше никого… — Разочаровано произнес он.
Я виновато пожала плечами. Мне действительно не пришло в голову, что я могла кого-то еще по пути с собой привезти. И тут же меня поразила мысль, что я могла спасти несколько жизней, но не сделала этого.
— Не вините себя. — Догадавшись, глухо произнес Иванов. — Я пытался донести это до людей два года. — Он горько усмехнулся, садясь на свой огромный рюкзак. — Я создал сайт в Интернете. Надеюсь, хоть кто-то из посетителей мне поверил. Меня пустили на телевидение только, когда больше никто не претендовал на эфирное время…
Вдруг вся эта картина, все это сумасшествие с концом света, концом всего встало передо мною. Все заканчивается. Мой мозг не мог объять подобную информацию. Я села рядом с машиной, прямо на сырую землю. Очень теплый декабрь. Снег шел еще утром, а к вечеру весь растаял. Было уже градусов двадцать по Цельсию. Такого декабря я еще не видела. Иванов подсел рядом.
— Я Степан Иосифович.
— Меня Рената зовут. — Мы не смотрели друг на друга. Так, уставились перед собой.
— Очень приятно. — Ответил он. Глупо как прозвучало. — Вы не усмехайтесь, мне действительно приятно, что я туда отправлюсь не один.
Я посмотрела на профессора.
— А где ваши родные?
— Я один. Есть сын. — Хмыкнул он. — Но он в Штатах. И мы уже десять лет не общаемся. Я, конечно же, отправил ему всю информацию. Но, боюсь, он опять посчитает, что это мой бред.
Тут же прозвучал мой вопрос. Я не боялась обидеть или оскорбить этого человека. Возможно, от нас ничего не останется через три часа, так что, к чему притворство?
— А это не бред?
Теперь уже он хмыкнул.
— Я и сам какое-то время думал, что это бред. Думал, либо документ, попавший ко мне, подделка, либо я неправильно перевел. Но
О чем это он? Какие гиперборейцы!?!
— А вы не удивляйтесь, Рената. Не только индейцы майя существовали и знали.
— Вы читаете мои мысли? — Понимая, что говорю чушь, я не успела себя остановить.
Иванов хохотнул.
— Я, конечно, польщен. Но нет. Просто ваша реакция логична.
Солнце зависло над кромкой воды. Как хотелось остановить этот момент, как на фотографии. Но, не смотря на закат, небо не тускнело. Было светло. Светлее, чем днем. Свет пронизывал ельник перед нами, плескался в воде, делая ее теплее на вид.
— Что там будет? — Задала я вопрос, только что бы не молчать.
— Я не знаю. — Покачал головой профессор.
— А люди там будут?
— Да, я полагаю. Но, возможно, будут чем-то от нас отличаться. Об этом гиперборейцы ничего не написали.
Да, а ведь это было не менее важно. Потом наши жизни будут зависеть оттого, кто населяет противоположную часть этих пресловутых песочных часов. Мы посматривали на дорогу. Как оказалось, не зря. Точка, появившаяся на серой асфальтной полосе превращалась в надежду, что эти люди едут к нам.
— Смотрите, еще одна машина. — Воскликнула я.
Мы одновременно вскочили. Очень хотелось, что бы еще кто-то был рядом. Потому что одиночество душило неумолимо. Автомобиль подъехал очень близко. За тонированными окнами кто-то сидел, но боялся выйти. Чего уж тут-то бояться? Дверь открылась. Первой выскочила немецкая овчарка рыже-черного окраса. Такая кажется, была в сериале детства 'Комиссар Рекс'. А за ней двое. Довольно известные иллюзионисты, брат и сестра Боровые.
Руслан
— Ты знаешь, это чистой воды идиотизм! — Возмущалась Настя. — Я хотела бы свои последние часы провести в спокойном месте, настраиваясь на переход в лучший мир.
— Вот и настраивайся! — Вспылил я. — Я везу тебя на природу, к Ладожскому озеру, о котором ходят легенды. Вот и готовься на здоровье. Если права окажешься ты, то лучшего места для твоей медитации не придумаешь. А если я, то мы останемся живы.
— Черте что! — Настя качнула головой. — Я всегда знала, что ты чокнутый, но что бы настолько! Набрал кучу вещей! Скажи, зачем тебе на том свете понадобиться гильотина?
— Ты что, никогда фантастику не читала? Всегда надо иметь в запасе козырь. Если обитатели того мира окажутся жадными не только до хлеба, но и до зрелищ, то жить будем. — Я старался полностью сконцентрироваться на дороге, что бы не пропустить поворот. Но сестра на то и сестра, что бы мешать. — Почему я должен объяснять тебе такие элементарные вещи?
— Потому что эта твоя элементарщина бред полный!
На заднем сиденье залаял Джек. Верный пес занял сторону хозяйки.
Мы летели с неимоверной скоростью. Шоссе было пустое. Гудящая тишина затопила бы уши, если бы не звук работы двигателя. А потом я врубил Metallica. Настя не возмущалась. Она знала, кто за рулем, тот и ставит музыку. Да и как-то очень хотелось нам обоим заглушить страх режущими звуками гитары и ударных.