Любящие сестры

Гудж Эйлин

Энни кивнула боясь произнести лишнее слово.

Джо налил две керамические кружки кофе в кухне и отнес их наверх в столовую, где никого не была кроме темнокожих официантов, застилающих столы скатертями и раскладывающих салфетки. Джо выбрал кабину под репродукцией картины, на которой была изображена уборка урожая.

– С Лорел все в порядке? – осторожно спросил он и, взяв чашку кофе, сделал глоток так, как будто не хотел этого делать, но делал для того, чтобы чем-то занять руки.

«Я сюда пришла не за тем, чтобы говорить о Лорел», – хотелось

закричать ей.

– С Лорел все в порядка – сказала Энни и мгновенно пожалела о том, что сказала это слишком резко. – А ты? – быстро добавила она. – Что у тебя произошло за последнее время?

– Все отлично. Просто отлично. – Его коричнево-зеленые глаза смотрели на нее вопросительна как бы говоря: «Зачем ты пришла?»

– А твой отец? Я слышала что он в больнице?

Он сухо рассмеялся и все же не мог скрыть своего беспокойства:

– Маркус? Такого человека, как он, никакой инфаркт не сломает. С ним все будет в порядке.

– Джо, я… – Энни хотелось сказать, как она соскучилась по нему, но она не могла найти нужных слов. Боже, когда их разделяли три тысячи миль, все было гораздо проще.

– Как идут поиски помещения для магазина? Ты уже что-нибудь нашла? – спросил он быстро… пожалуй, слишком быстро.

– Возможна да – ответила она – но я еще не решила. Это просто лачуга.

– Надо было видеть это место, когда я его снял. Здесь был такой бардак, словно рокеры Новый год справляли, – сказал он.

Энни вдруг вспомнила пробитую им в стене дыру. Дыру величиной с кулак Джо, с кусочками штукатурки, свисающими с неровных краев, и тонкими, как волоски, трещинами, расходящимися в разные стороны по стене, как маленькие молнии. А рядом лицо Джо, как будто освещенное вспышкой света от взрыва. Оно было похоже на лицо пророка с картины художников эпохи Возрождения. Вспомнив выражение его лица в тот момент, она опять начала сомневаться. Боже, неужели он сказал правду о Лорел?

Сейчас, спустя три месяца и двадцать один день с того дня, сидя напротив Джо в лучах яркого дневного света, проникающего сквозь изогнутые окна и образующие яркий, светящийся треугольник на столе между ними, Энни думала: «Неужели уже поздно? Неужели мы уже все разрушили?»

– Я могу себе представить. Судя по тем местам, которые я уже посмотрела, – сказала она, стараясь отбросить неприятные воспоминания. Она сжала лежащие на коленях руки и ощутила боль в пальцах. Ладош рук были все мокрые и зудели.

Затем она увидела, что Джо наклонился вперед и, нахмурившись, посмотрел на нее:

– Энни, с тобой все в порядке?

– Да, конечно… – Она замолчала. – Нет… со мной не все в порядке, Джо. Я думаю, со мной не все в порядке с сентября. Ты не знаешь, сколько раз мне хотелось… Сколько раз я пыталась поговорить с тобой обо всем, все объяснить, но, возможно, прошло слишком мало времени. Возможно…

Лицо Джо приобрело странное выражение, она не могла понять, что означает его взгляд. Но этот взгляд испугал ее, и она замолчала.

– Послушай, – сказал он, –

я тоже не должен был вести себя так.

– Как ты мог вести себя по-другому? – вскрикнула она. – Как ты мог… после того, что я сказала?

Сейчас, в спокойном состоянии, ее обвинения казались еще более несправедливыми. Ведь она тоже ничего не сказала ему об Эммете. Даже если Джо и спал с Лорел, разве это было хуже, чем то, что она спала с Эмметом?

– Ты только сказала то, что, по твоему мнению, было правдой. – Он вздрогнул. – Не надо, Энни, ты всегда была к себе более требовательна, чем к другим.

Энни была поражена. Как он может быть таким всепрощающим? Или, может быть, он не сердится, потому что это его больше не волнует… и потому, что он оставил все связанное с ней в прошлом, а сам пошел вперед, и ей уже никогда не удастся догнать его?

– Джо… – Она ощутила, как к горлу у нее подступил ком, и замолчала, чтобы сделать вдох. – Я не хотела обидеть тебя, я не верила тем ужасным словам, которые произносила, и я не виню тебя, если ты не можешь простить меня.

– Я простил. – Он смотрел на нее спокойно, даже слишком спокойно. – Я уже давно простил тебя, Энни. Надеюсь, и ты не из-за этого сюда пришла? Я думаю, ты знаешь, что я простил тебя. Ведь дело не в прощении, ведь правда?

Она теперь видела, что ошибалась, считая, что Джо ничего не чувствует. В его спокойном и добром взгляде ощущалось сильное напряжение.

– Я хочу сказать, что это ничего не меняет, – продолжал он. – Простить – это не значит забыть, Энни. Я знаю это лучше, чем кто-нибудь другой, поверь мне. – Какое-то мгновение он смотрел куда-то в пространство, как будто погрузился в себя и пытался разглядеть что-то у себя внутри. Затем он вспомнил о ее присутствии, и на его лице медленно появилась грустная улыбка. – Пожалуйста, пойми меня правильно. Я думаю, что, возможно, все произошло даже к лучшему.

– К лучшему? – проговорила она. – Как ты можешь так говорить? Джо, ты мне нужен.

– Энни, я тебе не нужен… тебе никто на самом деле не нужен. Это, возможно, и есть одна из причин, почему я влюбился в тебя, и, может, именно поэтому я не мог себе в этом признаться так долго. Твой сильный характер, твоя решительность… это горит в тебе, как огонь, и притягивает всех вокруг тебя. Но дело в том, что нельзя войти в огонь и не обжечься. – Он бросил на нее взгляд, полный бесконечной грусти. – Энни, у нас с тобой ничего не получилось бы.

В глазах у нее появились слезы, но усилием воли она остановила их. Она хотела сказать ему, убедить его, что он не прав… страшно не прав… что он по-настоящему ей нужен. Что она была сильной только потому, что обстоятельства вынуждали ее. Кто еще мог бы позаботиться о ней и о Лорел? Но по выражению его глаз она поняла, что уже слишком поздно.

Вместо этого она сказала:

– Джо, я люблю тебя. Больше, чем ты думаешь. Его лицо, казалось, исказилось, как от боли… но затем он взял себя в руки и покачал головой: