Любящее сердце
Шрифт:
Прибыв к дому на Маун-стрит, девушка была внесена внутрь на мужских руках, не смотря ни на какие возражения и заверения во внезапно улучшившемся самочувствии. Дом был двухэтажный с большой входной дверью, застекленной витражами, это все, что ей удалось рассмотреть в темноте. Мужчина внес ее не в гостиную, а сразу поднялся в спальню на втором этаже, и бережно уложил девушку на широкую кровать, возвышавшуюся на подиуме. Пройдя к комоду, взял канделябр со свечой, чиркнул спичкой по коробке. Свет свечи осветил его лицо, какое-то сосредоточенное. Складка озабоченности пролегла
Он зажег еще несколько свечей в комнате, что позволило девушке оценить убранство спальни. Бархатный зеленый балдахин с золотистой бахромой свисал над кроватью, изголовье которой было обтянуто бежевым бархатом и имело форму причудливо изогнутых линий, отчего кровать выглядела гротескно и подавляюще. Вся мебель в комнате была выдержана в тяжелом венецианском стиле роккоко: зеленый, золотой, бежевый, пурпурный. Спальня в стиле венецианского рококо вполне могла быть характерна для человека претенциозного, самоуверенного и властного.
– Я так думаю, бесполезно уговаривать вас отпустить меня на все четыре стороны, сэр?
– с неким вызовом в голосе спросила Лизабет, приподнимаясь на локте.
– Вам не кажется, что вы слишком самоуверенны в том, что я приму ваше предложение, каким бы оно не было?
– Совершенно верно, прекрасная незнакомка, - ответил мужчина, опускаясь рядом на кровать.
Он пристально разглядывал девушку, поражаясь и восхищаясь ее таинственной красотой, а так же той силой духа, которую она успела проявить. Оказаться наедине с незнакомым мужчиной в мрачном доме и при этом остаться способной иронизировать, бросая вызов, способна либо совершенно отчаянная и безрассудная женщина, либо знающая себе цену коварная соблазнительница, умудренная опытом. А может она не вполне осознает всю опасность своего беззащитного положение, что, скорее всего, присуще молодым и наивным девушкам, не знающим всех сторон отношений между мужчиной и женщиной. В случае с прекрасной незнакомкой он не мог точно определиться к какой категории женщин она относится.
– Не в моих привычках менять ранее принятые решения или сложившееся мнение, мисс, а уж в вашем случае тем более, - тряхнув головой, упрямо проговорил мужчина.
Лизабет нахмурилась, будучи недовольной прозвучавшим ответом. Она никак не могла понять упорства мужчины, ведь она не предлагала себя, как какая-то куртизанка, и вряд ли таковой могла ему показаться. Кроме того, она вдруг обратила внимание на обручальное кольцо на левой руке. "А ведь похититель женат", - эта мысль неприятно кольнула сердце девушки. Она резко села и отодвинулась как можно дальше от мужчины.
– Послушайте, но ведь у вас есть жена, и должна сказать, что она очень красивая, если именно ее я видела с вами в опере? Кроме того, неужели вы считаете, что вправе навязываться мне подобным образом?!... И прошу заметить, я не горю желанием становиться вашей содержанкой.
Правильная речь девушки, признаки аристократизма на лице и в манерах, ставили мужчину в тупик, так как ее слова не шли в разрез с впечатлением о врожденном благородстве. Никакой вульгарности или кокетства, только растерянность и явное
– Если бы вы сказали кто вы, мисс, мне бы было легче изменить свое мнение о вас, - ответил незнакомец.
– И позвольте представиться...
– Не хочу ничего знать о вас, сэр, - она подняла руку в категоричном протесте, - молчите. Мое единственное желание - это оказаться как можно дальше от вас.
Она поднялась, опасливо глядя на мужчину, который производил в данный момент впечатление расслабленного хищника. Однако, Лизабет вполне допускала, что он способен наброситься на нее и растерзать. Стальной блеск в его глазах выражал какой-то непонятный для нее голод и недоверие. От мужчины так и веяло опасностью. Лизабет ни за что не призналась бы даже себе, что ее влечет к этому мужчине. Такие чувства пугали девушку и заставляли бежать.
Мужчина был сильно раздражен упрямством девушки, при этом он понимал, что вероятно надо действительно отпустить ее, пока он не наломал дров, ведь он не смог бы открыто ухаживать за этой леди и просить ее руки. Милорд был женат и не мог уже ничего изменить. "Черт, черт, - мысленно ругался он, - если отпущу сейчас, никогда уже ее не увижу, как пить дать. Что же делать?".
– Скажите, вы симулировали приступ боли, чтобы сбежать от меня?
– вдруг спросил он, внимательно наблюдая за ее реакцией.
На лице девушки не отразилось ни малейшего смущения или кокетства. Ее ответ дал понять, что она действительно не намеревалась ловить его в свои сети.
– Да, симулировала, и мне нисколько не стыдно. Я надеялась, что вы отвезете меня к врачу. Это позволило бы мне от вас скрыться.
Лизабет какое-то время обдумывала, как заставить незнакомца отпустить ее и не применять к ней насилие, потому как он уже начал видимо понимать, что добровольно от нее вряд ли что добьется.
– Последний раз прошу вас отпустить меня и не преследовать. Если вы джентльмен, то вы так и сделаете. Если бы на моем месте была ваша сестра, то вы вряд ли одобрили поведение любого другого мужчины подобно вашему?
Волна каких-то неведомых для нее эмоций пробежала по лицу мужчины, затем он медленно поднялся и подошел к ней ближе. Подняв руку и заметив, как девушка вдруг отшатнулась в испуге, нахмурился, тем не менее, он прикоснулся к ее подбородку и повернул лицом ближе к свету, разглядывая ее черты и о чем-то напряженно размышляя. Вот его взгляд изменился, стал более сердитым, но затем его губы искривила горькая усмешка. Он отошел от нее на небольшое расстояние и картинно поклонился, проделав в воздухе витиеватые движения рукой.
– Как пожелает, леди, карета в вашем распоряжении. Как говорится, насильно мил не будешь, да и вряд ли я смог бы растопить такую ледышку как вы, мисс. От вас так и веет арктическим холодом.
Лизабет почти обиделась на последнее высказывание, только не подала виду.
– И должен еще заметить, что если вы так кичитесь тем, что являетесь леди, то мой вам совет, истинная леди не позволит себе появиться в обществе без сопровождения или запрыгивать в чужие кареты, миледи.