Любящее сердце
Шрифт:
Она подошла ближе к Эдмонду и заглянула в его зеленые глаза, которые сейчас были болотного оттенка и очень злыми. Испытывая чувство боли, которая рвала ее сердце на куски, она спросила дрожащим голосом:
– Милый, неужели тебе нужна была не я? Неужели она?... Но почему?
Мужчина окинул женщину презрительным взглядом и выплюнул слова пренебрежения:
– Почему? Я никогда не стал бы подбирать объедки с чужого стола.
Виктория отшатнулась, прижав руку ко рту.
– Почему?
– повысил голос мнимый Эдмонд.
– Ты же шлюха, убийца и стерва, каких еще поискать надо...Змея и черт
С каждый презрительным и оскорбительным словом он убивал любящую его женщину, не обращая внимания на искаженное страданиями лицо.
– Только Лизабет моя страсть и единственная женщина, которую я вижу рядом с собой...и если Блэйкстоун хоть пальцем к ней дотронулся, я убью его...а ты мне даром не нужна. Сначала было забавно иметь в любовницах герцогиню, - мужчина уничижающе рассмеялся, - только ты быстро мне наскучила, дорогуша, как дешевая потаскуха.... Какие дети? Да ты же бесплодна, сама мне говорила, что герцог, как только понял это, перестал спать с тобой...но даже если бы ты и была детородной, мне нет до этого дела... Мне нужна только Лизабет.
Виктория с криком ненависти кинулась на мужчину, желая выцарапать ему глаза, изуродовать любимое лицо. Однако мужчина быстро справился с взбешенной женщиной, схватив ее за руки и наотмашь ударив по лицу. Струйка крови текла по губе, слезы заливали ее лицо, когда Виктория поднялась на шатающихся ногах, и прошипела:
– Ты умрешь, Эдмонд, но ей не достанешься...ты мой.
Мужчина рассмеялся, и снова ударил в лицо кулаком.
– Дура!... Но, коли хочешь, я так уж и быть, доставлю тебе удовольствие в последний раз, - отвратительная, мерзкая ухмылка и похотливый блеск в глазах напугал женщину.
Она хотела было убежать, уже повернувшись к нему спиной, как вдруг оказалась схвачена сзади за чоли. Раздался треск разрываемой ткани на груди, затем последовал толчок в спину. Она повалилась на спинку низкого диванчика. Насильник задрал ей юбку, находясь позади нее.
– Думаю, что так тебя еще не пользовали...как портовую шлюху...герцогиня, ваша светлость.
То, что последовало за этими словами, заставило женщину кричать и извиваться. Сильная боль и унижение от неестественного совокупления вызвало в ней тошноту. После того, как Эдмонд оттолкнул несчастную герцогиню от себя на пол, ее вырвало.
– Надеюсь, милая, что тебе понравилось. А теперь прости, мне пора....
Он прошел к двери, но, взявшись уже за дверную ручку, бросил последний взгляд на уничтоженную им женщину.
– Ты отвратительна, Виктория...Прощай, думаю, что в Америке ты найдешь достойную для тебя публику.
Закрыв за собой дверь, спеша встретиться со своими людьми, которые должны были прибыть из Лондона, Картер не слышал рыданий сломленной им женщины. Когда сил и слез не осталось, а в ее глазах поселился безумный огонь, руки стали с ненавистью сдирать с тела индийский наряд. Оставшись обнаженной, Виктория прошла к кровати и упала ничком на шелковые простыни. Одна мысль пульсировала в голове, как молот по наковальне: "Ненавижу....ненавижу, всех ненавижу". Женщина села, и, обняв себя руками, стала раскачиваться из стороны в сторону.
– Какой мерзавец, - простонала она.
– А впрочем, нет, это она виновата во всем....она отобрала у меня все,
– Как мне теперь жить? Зачем? Я не могу подарить ребенка ни одному мужчине....разве я в этом виновата? Бесплодна... Меня всю жизнь использовали: сначала отец - ему хотелось подняться выше своего титула, на родство с герцогом замахнулся, затем муж, которому нужно было только продолжение рода и возможность потешить свое мужское тщеславие. Ха, взял в жены первую красавицу в Англии, так говорили обо мне семь лет назад... А когда я нашла свою любовь, Блэйкстоун безжалостно убил ее...
Слезы горя и отчаяния текли непрекращающимся потоком, разочарование и боль не покидали сердце.
– Эдмонд, за что ты так со мною...ведь я тебя полюбила, как не любила своего контрабандиста...и ты тоже попользовался мною, сказал, что я шлюха...я теперь ею себя и чувствую... как мне дальше жить? В семью меня отец не примет, разведенная и не герцогиня больше, зачем я ему?
Виктория нащупала на пальце крупный перстень и в тот же миг прекратила завывания и раскачивания.
– А может это решение всех моих страданий и мучений? Если жить незачем, так может и не стоит бороться? Яд поможет мне освободиться... больше не будет ночных кошмаров, которые мне сняться с той роковой ночи, когда я столь жестоко обошлась с Дженеврой? Больше не нужно искать себе оправданий, не нужно мучиться угрызениями совести? Да, так будет лучше...я не хочу больше причинять никому страданий и боль, не хочу, что бы меня использовали, не даря любви и тепла...
Женщина решительно поднялась с места, и прошла к графину с водой, стоящему на маленьком столике возле камина. Налив в хрустальный бокал воды, она приоткрыла крышечку на перстне и всыпала его содержимое в воду. Размешав маленькой ложечкой смертельную дозу яда с водой, она поднесла бокал к губам.
Уже собравшись залпом выпить ядовитую жидкость, Виктория случайно бросила взгляд в сторону напольного зеркала, стоявшего возле кровати. В нем отразилась обнаженная женщина с распущенными белокурыми волосами ниже пояса, которые обрамляли ее словно сияние. Стройное тело нежно-алебастрового оттенка было без малейших изъянов и могло быть еще желанным, лихорадочный румянец на щеках, припухшие от слез глаза и разбитые в кровь губы немного портили картину, но не настолько, чтобы Виктория не смогла вновь оценить свою внешность.
Она медленно отставила бокал на столик и опустила руки вдоль тела. Простояв так некоторое время, уперевшись задумчивым взглядом в свое отражение, женщина вдруг издала протяжный вздох. Мелкая дрожь начала сотрясать ее тело, что могло означать одно - наступила нервная разрядка. Схватив бокал, Виктория резким движением выплеснула его содержимое в горящий камин.
– Нет, я так просто не сдамся...моя жизнь не может так вот закончиться, я еще буду счастлива. Пусть не здесь, не в Англии, и не с этими мужчинами... я не стану покорно сносить удары судьбы...я еще поборюсь. И ты, Эдмонд, горько пожалеешь, что так обошелся со мною. Я буду отомщена за насилие, а после начну жизнь с чистого листа.