Любой ценой
Шрифт:
– Полина… – пролепетала я, и затем, уже всхлипывая навзрыд, повторила:
– Полина, Полинушка! – и кинулась к сестре, повиснув у нее на шее.
Полина, однако, была отнюдь не настроена проявлять родственные чувства. И с чего бы это?
Тут только я заметила за ее спиной Жору Овсянникова в форме, и мне стало легче. Правда, Жорин взгляд особой теплотой тоже не отличался, но это было уже неважно. Главное, что я теперь не одна.
– Жорочка, Полечка, как вы узнали, где я?
– Оля, пойдем-ка в кабинет, и ты мне все расскажешь, –
– Георгий Михайлович, она мне весь кабинет разрушила, стол сломала, – злорадно наябедничал вынырнувший из-за плеча Жоры следователь Валерьянов.
– Об этом потом, – отмахнулся Жора и повел меня в кабинет. Полина молча двинулась за нами.
В кабинете, усадив меня за стол, Жора сел напротив и в течение часа слушал всю историю с самого начала, которую я рассказывала путано, сбивчиво, перескакивая с места на место, и прерывая свое повествование то прочувствованными рыданиями и клятвами в вечной любви Жоре и Полине, то посылая проклятия следователю Валерьянову, Демидову, Дружникову, бабе Клаве и даже Дрюне Мурашову, черт бы его побрал!
– Все понятно, – когда я замолчала, преданными глазами глядя на Жору, сказал Овсянников.
– Жорочка, и что сейчас со мной будет? – шепотом спросила я.
– Ничего, – вздохнул он. – Домой поедешь.
– И я с тобой, – добавила Полина, глядя на меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
Я уже догадывалась, что мне устроит дома сестра, и в связи с этим ехать туда мне даже расхотелось.
– А у тебя разве нет никаких дел в спорткомплексе? – кротко спросила я.
– Нет, я их все отменила! – ответила сестра. – Из-за тебя, между прочим! Я чуть с ума не сошла! Мы тут волнуемся, а тебе хоть бы хны!
Я видела, что Полина снова проявляет свою ужасную эмоциональность, отравившую мне столько нервов, и поспешила замолчать.
– Девочки, давайте оставим разборки до дома, – разумно предложил Жора и вывел нас из кабинета.
На улице мы сели в Полинин «Ниссан» и поехали ко мне домой.
Глава вторая Полина
В тот день я решила использовать образовавшееся «окно» между занятиями в спорткомплексе для того, чтобы проведать свою сестру Ольгу, у которой не была уже несколько дней.
Сама она почему-то не звонила, и это было очень двусмысленным сигналом – либо у нее все прекрасно, как в финансовом, так и в эмоциональном плане, либо у нее снова какая-то херь случилась, и она боится сообщить мне об этом. И второй вариант казался мне наиболее вероятным – я хорошо знала свою сестру.
Причем херь наверняка не очень крупная, потому что в случае большой проблемы, Ольга давно наплевала бы и на страх перед моим гневом, и на чувство совести, которой у нее никогда не было, и уже обзвонилась бы, рыдая и ноя в трубку так, что слезы сочились бы из моей трубки.
Приехав к Ольге, я никого не обнаружила дома. Тогда, отперев квартиру своим ключом, я прошла внутрь и увидела
Понятно, снова этот тунеядец замаячил на горизонте. Собственно, он никогда надолго и не исчезал с него. Видимо, у него появились деньги, и теперь он щедро угощает Ольгу. Или наоборот. Хотя по состоянию Ольгиного холодильника можно было сделать как раз обратный вывод.
Меня всегда поражало, как умудряется существовать эта парочка, не имея средств? Ну, конечно, парочкой это можно назвать весьма условно – они же просто друзья. Но что-то уж больно близкие в последнее время, хоть Ольга всегда и клянется, что между ней и Мурашовым «ничего такого не было, нет, и не будет!»
Я даже склонна в это поверить, все-таки моя сестра не совсем идиотка. Черт возьми, куда же они делись-то? Ходить по садикам и искать их, что ли, если им приспичило выпить «культурно» на свежем воздухе, хотя есть квартира? От этой парочки всего можно ожидать.
Я решила подождать и принципиально не прикасаться к этому свинству, которое они устроили в кухне.
Переждав несколько минут и выкурив три сигареты, я не выдержала, выбросила в мусорное ведро пустую бутылку из-под водки, затем убрала со стола и подтерла полы. Кроме того, выбросила разбитый цветочный горшок, почему-то валявшийся на полу и выгребла всю землю.
Не потому что я такая добрая, а просто не выношу грязи. А вот Ольге – хоть бы хны. Спокойно могла бы жить и в свинарнике. Говорит, что у нее есть проблемы поважнее, и она не считает целесообразным тратить ценнейшее время на такие мелочи.
Ценнейшее! Посчитать, сколько она его тратит на всякие глупости – треть жизни уйдет, не считая сна. Все о вечном думает!
Я злилась, потому что уже начала волноваться. Ни Ольга, ни Дрюня так и не пришли. Я позвонила бабушке, но Евгения Михайловна сообщила, что Ольга не появлялась у нее уже четыре дня, что дети, конечно, скучают, но она вполне с ними справляется, так что пусть «Оленька спокойно занимается своими делами». Оленька! Я поражаюсь терпению и мягкости нашей бабули! Знала бы она, какими делами занимается ее любимая внучка! Хотя что это я – ясно же, что это я ее любимая внучка!
Выкурив на всякий случай еще одну сигарету, я все-таки решила выйти на улицу и пройтись по дворам. Во дворе на лавочке я увидела нескольких старушек, Ольгиных соседок. Смотрели они на меня как-то так загадочно, словно знали какую-то важную тайну. Я поздоровалась.
– Здравствуй, здравствуй, Поленька, – с противненькой улыбочкой поприветствовала меня баба Клава – самая мерзейшая из старух. Ее терпеть не мог весь двор. – К сестренке приехала?
– Да, – кивнула я. – Не знаете, она во дворе не появлялась?