Любой ценой

Хокинс Карен

Он, конечно, мог бы попросить еще один номер, но хотел убедиться, что она чувствует себя хорошо. Во всяком случае, так он уверял себя. Правда заключалась в том, что ему снова захотелось почувствовать рядом ее тело, даже если оно прижато к спине.

Она собралась снять рубашку, но остановилась, перехватив его взгляд.

Он небрежно махнул рукой:

— Продолжай. Я хочу обсудить наши планы — что мы будем делать, когда приедем в Балнагон.

— Конечно. — Она стянула через голову рубашку и бросила ее на

пол.

Под тонкой тканью четко обрисовывался каждый изгиб ее тела. А его собственное заныло от прилива желания. Роберт бросил взгляд на кровать — она так и манила. «Не думай об этом сейчас», — сурово приказал он себе, хотя его плоть затвердела и уже была готова.

Мойра расправила платье на стуле возле кровати, а потом достала из седельных сумок серебряный гребень, пакетик шпилек и чулки.

— Я собираюсь получить настоящую шкатулку, а не фальшивку, которую Росс намерен нам всучить.

— О!

— Но с твоей помощью сделать это будет гораздо легче. Перед отъездом из Эдинбурга я навела справки о Россе у нескольких человек, которые хорошо его знали, и узнала много интересного.

— Например?

— Во-первых, ему нравится соблазнять замужних женщин.

— Я об этом не знал.

— Он участвовал в двух дуэлях, и в обоих случаях — из-за замужних женщин. Думаю, он коллекционирует их так же, как предметы искусства.

— Интересно.

— Это его слабость. Если мы поедем к нему вдвоем и я представлюсь твоей преданной женой, это окажется для него своего рода вызовом. А я постараюсь, чтобы он не смог устоять.

— Ты будешь его отвлекать, пока я буду искать настоящую шкатулку.

— Ты лучше меня сможешь опознать ее. Я не была уверена, что смогу отличить настоящую шкатулку от искусной подделки, — это было слабое место в моем плане.

Ему пришлось признать, что план был чертовски хорош.

— А почему ты уверена, что Росс прячет оригинал у себя в замке?

— По двум причинам. Еще одна его слабость — это жажда получить то, что хотят другие. Он из тех, кто наслаждается своим триумфом, даже крошечным. Так что он будет держать шкатулку где-нибудь поблизости, чтобы любоваться ею.

В этом был смысл.

— А другая причина?

— Он хвалился своей частной коллекцией перед друзьями и знакомыми. Он даже говорил людям, что прячет свою коллекцию в замке, в тайном месте. Полагаю, что у него в замке где-то есть склеп или потайная комната.

Рассказ Мойры произвел на Роберта огромное впечатление. Она проделала отличную работу, собирая важную информацию. Жаль, что она не работает на министерство внутренних дел. Человек с такими талантами мог бы пригодиться.

— Ты меня убедила. Мы найдем шкатулку, оставим Росса с носом и вернемся в Эдинбург.

Она просияла.

— Работая вместе, мы добьемся успеха. — Она начала расплетать косу. — Как только шкатулка будет у нас,

мы освободим Ровену.

— Будь я проклят, если я позволю Энистону дешево отделаться.

— Не надо его недооценивать, — резко возразила Мойра. — Он жесток и расчетлив. Ему нравится причинять боль. Ровена… — Ее голос дрогнул, но она сделала глубокий вдох и сказала со слезами на глазах: — Я не могу рисковать ее безопасностью.

— Ты действительно думаешь, что он может причинить ей боль?

— Единственная причина, почему он пока не сделал этого, — его уверенность, что без нее у него не будет надо мной власти.

У Роберта похолодело сердце. Есть люди, способные убивать, не чувствуя при этом угрызений совести. Некоторые убивают из спортивного интереса и даже вовсе без причин. Их ничто не может остановить.

И у такого человека находится его дочь — дочь, которую ему так и не пришлось ни увидеть, ни узнать. От гнева у него застрял ком в горле.

Он увидел, что Мойра наблюдает за ним.

— Я не сделаю ничего, что могло бы причинить боль нашей дочери.

Она встретилась с ним взглядом и кивнула:

— Я знаю.

Она села на край кровати и стала пальцами распутывать пряди густых волос.

Движения ее тонких белых пальцев заворожили Роберта. А она уже начала расчесывать волосы серебряным гребнем. Поймав его взгляд, Мойра улыбнулась:

— Ты когда-то дразнил меня за эти серебряные гребни. Помнишь?

Он это помнил. Помнил и многое другое. Ее длинные ноги, крепко обнимающие его бедра, запах лаванды, исходивший от ее кожи, когда он скользил губами по ее телу. А особенно он помнил, как легко она возбуждалась, а он получал удовольствие, заставляя ее задыхаться от желания.

Но он сказал только:

— В жизни мы с тобой любим ее самые изысканные стороны.

Она посмотрела на него с явным одобрением:

— Да, это у нас общее.

— Я помню и кое-что другое, что было у нас общим. Нечто более… интересное.

Она опустила глаза:

— Возможно.

— Ты в то время часто притворялась, но только не в этом.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Физические аспекты наших отношений были мне приятны. Я совершенно четко помню, что ты был очень хорошо, — она окинула его быстрым взглядом, — оснащен для этого.

В ответ он почти усмехнулся. Почти.

Для Мойры это признание было достаточным. Она всегда чувствовала глубокую связь с ним, но то взаимопонимание, которое было в прошлом, сейчас омрачалось напряженностью.

Между ними было так много, столько событий и столько боли, что, несмотря на моменты мира и согласия, тень прошлого все еще где-то таилась, а Мойре так хотелось, чтобы их отношения стали проще и доверительнее.

Роберт встал.

— Если мы решили стать партнерами, то у меня к тебе будет просьба.