Любовник
Шрифт:
— Ты что, ничего не чувствуешь, старина? — спросил Майкл.
Друг ответил прямо и безапелляционно:
— Нет.
Майкл не стал его поправлять, иногда ложь — то единственное, что оберегает человека.
— Что ты будешь делать без своего дома?
— Построю новый.
— И думаешь, что другой к тебе придет?
— Уверен.
Майкл спустился по каменным
— Майкл! — Габриэль стоял на вершине лестницы. В нарождающемся свете дня волосы казались серебристым облачком. — Я не толкал Энн Эймс и не убивал того человека, который занял мое место на пожаре. Это был нищий — его труп я нашел в сточной канаве. Никак не думал, что ты целый день будешь рыться в пепле. Был бы не такой сентиментальный, раньше бы вернулся к ней.
Майкл поставил ногу в стремя и прыгнул в седло, внезапно у него закружилась голова.
— Я тебе солгал, Габриэль.
— Потрясен, братец. — Он моментально ушел обратно в свою скорлупу.
— Я тебе сказал, что Граф убил всех, кого я любил, но оставался еще ты. — Майкл пришпорил коня и с места пустился в галоп.
Габриэль отправится в Лондон своим путем. А вот как поступит Энн Эймс? Он же ей сказал, что не будет возражать, если она наутро разорвет договор. Майкл Стердж-Борн не стал бы, но просто Майкл давным-давно перестал притворяться джентльменом.
Ворота так никто и не закрыл — створки после его отъезда остались распахнутыми. Но по другую сторону стояла простая двухместная карета, Кучер сидел на козлах и смотрел прямо перед собой, а конюх держал под уздцы коренную.
Лошадь под Майклом забила копытом — она узнала конюха и своих товарок. Сердце седока заспешило быстрее мыслей. Его старая дева решила, что он ее использовал — так оно и было. Она подумала, что он убил дядю — и он собирался это сделать.
Конюх посмотрел на него.
— Сэр, мисс Эймс приказала принять у вас лошадь.
Майкл кинул поводья конюху, спрыгнул на землю и распахнул дверцу кареты. Энн сидела, крепко сжав
— Он умер?
У Майкла задрожали колени, ему пришлось собраться с духом, чтобы взять себя в руки.
— Да.
— Я подумала, что тебе потребуется транспорт до Лондона. — Голос Энн звучал сильнее, чем обычно, и так же вежливо, как во время их первой встречи вечером в доме свиданий. Но пальцы крепко вцепились в плетеную ручку корзины. — Это не самая лучшая из моих карет, но достаточно удобная.
— Ты едешь со мной?
— Да. — Она тряхнула головой, словно испугавшись, что он начнет возражать. — У нас с тобой договор.
Майкл не хотел владеть ею согласно пунктам договора. Он все возьмет просто так. Прежде чем Энн успела передумать, он вскочил в экипаж и захлопнул за собой дверцу. Карета присела на задок, выпрямилась и продолжала со скрипом раскачиваться, Майкл смотрел в черное кожаное чрево перед собой. Его бедро касалось ее бедра. Он больше не станет ей лгать.
— Я его не убивал.
— Ты же сказал, что он мертв!
— Его убил Габриэль.
Майкл почти ощутил, как ее мысли постепенно выстраивались в логическую цепочку.
— Это он меня толкнул?
— Нет.
— Он тебя любит.
— Знаю. — На глаза Майклу навернулись жгучие слезы, и, чтобы не молчать, он спросил:
— Что там у тебя в корзине?
— Шоколадные плитки и бананы, — смущаясь, ответила Энн. — Дорога длинная, я решила, что ты можешь проголодаться.
Все наконец кончилось.
Граф умер. Он жив. Внезапный трепет в чреслах напомнил: еще как жив! Майкл повернулся, подхватил Энн на руки и посадил к себе на колени. Корзина полетела в сторону. Он обнял женщину и прижался лицом к ее шее. За запахом чистящих средств, которыми отдавало платье, он уловил аромат ее кожи, привкус шоколада, привкус ее страсти. Привкус своей страсти.
— Ты права, — произнес он. — Пора завтракать.