Любовь в прямом эфире

День не задался с самого утра. Любимый кофе закончился, горячую воду отключили, а Иннокентий снова сиганул в форточку — наверное, опять побежал по своим бабам. Клянусь, если еще хоть одна соседка подойдет с претензией, что мой мальчик обрюхатил ее девочку, я отрежу ему Фаберже. Ишь какой любвеобильный и плодовитый! Я его пригрела, чтоб он меня радовал и с работы встречал, а он оказался наглым потаскуном и любителем кисок.

Чтоб окончательно добить мамочку, второй мальчик тоже отказался

подчиняться и не завелся. Наверное, аккумулятор сел, но во дворе как назло не было никого, кто смог бы прикурить. Злая и нервная, выхожу из машины и утыкаюсь в телефон, чтобы вызвать такси.

— Соня! — зовет скрипучий голос. Черт, принесла же нелегкая.

— Да, Эльвира Вениаминовна, — притворно мило улыбаюсь соседке, которая держит на руках пушистую белую кошку. Что хозяйка, что ее подопечная ведут себя как столбовые дворянки и смотрят на окружающих свысока.

— Соня, сделай уже, наконец, что-нибудь со своим блядуном. Он опять за старое!

— Что, Жозефина снова принесла в подоле? — выражаю искреннее удивление.

— Это не смешно! — взвизгивает соседушка. — Между прочим, я тебе говорила, что твой Кеша запрыгнул к нам на лоджию.

— Вы застукали любовников, когда они грешили? — Господи, прости мою душу заблудшую, но мне так нравится доводить эту прекрасную женщину.

— Нет! Побойся Бога! — баба Эля крестится. — Но теперь она беременна.

— Эльвира Вениаминовна, — цокаю я. — В прошлый раз вы тоже хотели повесить на меня внуков, но Жозефина родила котят чернее ночи. Мы уже разобрались, что те десять негритят — не наши. Мой Кеша хоть и гулящий, но серый в полосочку.

— В этот раз это ваши! Чует мое сердце! — не унимается злыдня.

— Хорошо, давайте так, — начинаю терять терпение, потому что такси уже ждет и сигналит. — Пусть родит, поедем на “Пусть говорят”, сделаем тест ДНК. Все, я опаздываю! До свидания! — разворачиваюсь, эффектно взмахнув волосами и иду к машине. Чувствую, что баба Эля бесится. Надеюсь, не проклянет.

Спонтанная встреча с соседкой — тоже ведь не к добру. Сижу и думаю: о сколько нам еще открытий чудных готовит этот день?! Лучше бы обошлось без форс-мажоров, потому что именно сегодня мой друг и по совместительству главный редактор Вадик слег с температурой, а это значит я сегодня полностью отвечаю за выпуск.

И давайте уже знакомиться, меня зовут Софья. Для близких и друзей — Соня, Сонечка, Софи, Софа и Сонька-золотая ручка. Я выпускающий редактор вечерних новостей на “Пятом канале”, веселый и неунывающий человек и старая дева бальзаковского возраста.

Таксист едет молча, включив на весь салон женский шансон. Но не такой лирически-заунывный, а прям настоящий блатняк! Оригинально, ничего не скажешь. Не буду подпевать под "Хоп, мусорок", а то подумает, что я из этих самых. Но ножка дергается в такт, так как я хорошо знакома с подобными песнями со времен первой практики на телевидении. У нас был водитель дядя Коля, который на дальние расстояния ставил Круга, Кучина или "Вороваек". Некоторые девчонки тонкой душевной организации не любили с ним ездить, а мне было весело.

Когда подъезжаем к новому телецентру, куда недавно переехал наш канал, водитель поворачивается и спрашивает:

—

Вы здесь работаете? — показывает пальцем на здание.

— Угу, — отвечаю уклончиво, потому что, если сказать таксистам о своей профессии, то они сразу начинают рассуждать о политике и предъявлять, что мы слишком мягкие и не достаточно разносим чиновников в частности и власть в целом. Как говорит моя подруга и коллега Марта: “В нашей стране все знают, как учить, лечить и делать новости”.

— А кем?

— Бухгалтером, — бросаю первое, что приходит в голову. — До свидания!

Наш новый офис блестит и сияет, как фантик от дорогой конфеты. Грустно было переезжать со старого, насиженного места, но теперь я даже полюбила это здание, потому что оно красивое, современное и многофункциональное. Внизу есть кофейня, где можно взять с собой бодрящий напиток в красивом, высоком стаканчике, что собственно, я и делаю. Смотрю на свое отражение в зеркальной стене телецентра: светлые волосы мягкими волнами падают на плечи, серый брючный костюм сидит идеально, шелковая блузка отличает жемчугом, черная сумочка, на которую копила сто лет, добавляет лоска. Хороша, мать. Все не так уж плохо.

Доезжаю на лифте до своего этажа и уже на выходе слышу, как пищит мобильный. В одной руке держу стакан с чуть остывшим кофе, другой достаю телефон из бокового кармашка. На ходу включаю его и вижу, что пришла “Молния” — срочная новость: “Под Алматы разбился частный самолет. По предварительной информации, на борту находились два пассажира и три члена экипажа”. Вот вам и обещанный форс-мажор. Это значит: внеплановые экстренные выпуски, прямые включения, очень много интервью и сплошной головняк. Все также смотря в смартфон, поворачиваю направо, в коридор, и резко натыкаюсь на выросшую из ниоткуда стену. От неожиданного удара пошатываюсь, выпускаю из рук стакан с кофе, который летит не вниз, а прямо мне на грудь, заливая мою любимую шелковую блузку.

— Вашу м… — хочу смачно выругаться, но..

— Софья, простите, пожалуйста, мы вас не заметили.

Поднимаю голову и вижу сначала слегка опешившего и растерянного генерального директора. Перевожу взгляд и натыкаюсь на холодные, серо-голубые глаза еще одного мужчины, который стоит, не шелохнувшись, убрав одну руку в карман брюк. Этот серьезный, строгий взор, снисходительная ухмылка, дорогой костюм. Все в нем выражает уверенность и мужскую силу. Он вроде и несильно изменился за восемь лет, что мы не виделись. Стал шире в плечах, прибавилось морщин у глаз и седины на висках, да и взгляд теперь более циничный.

Я думала, больше никогда его не увижу. Я делала все, чтобы этого не случилось. Но вот он здесь — стоит и смотрит на меня так, будто видит впервые. Ни один мускул на его лице не дрогнул; он закрыт от окружающих и от меня. Ну что ж, Лев Николаевич, я принимаю ваши правила игры.

— Соня, вы не обожглись? — в реальность меня возвращает вопрос шефа — Данияра Булатовича.

— К счастью, нет. Он остыл, — слабо улыбаюсь, понимая, что блузке кранты.

— Ну слава Богу. Все нормально? Все по плану? — интересуется генеральный, а я все еще чувствую на себе взгляд его спутника.