Любовь в преисподней
Шрифт:
Материнская фраза о причастности бабушки к красоте запомнилась навсегда. При возможности Натали всегда покупала экзотические цветы в напольных горшках, репродукции импрессионистов, оригинальные украшения. И с годами Лиза признала в душе, что Натали действительно красива. Так красива, что с ней на подиуме не потягалась бы ни одна топ-модель.
Окруженная ласковыми вещами, в своих зараевских интерьерах Натали была неподражаема. Это чувствовали даже подростки. Лизина дачная тусовка обожала, когда Наталья Сергеевна приглашала их «на пиццу». Тогда, лет десять назад, еще мало кто в Подмосковье задавал «итальянские ужины».
У нее все было необычным. Рецепты ее стряпни, украшения. И Лизу всегда удивлял один парадокс. Казалось бы, эти странности должны были бы привести к отсталости бабули. Черта с два! Наталья Сергеевна не только не покрылась нафталином, но молодела каждые десять лет. Если ее вещи часто играли роль украшений, то одежда Натали поражала окружающих как раз своей функциональностью. Подчас Натали просто шла в авангарде моды, насколько позволяли ее скудные материальные возможности.
Определенной профессией, как понимала теперь Лиза, Натали никогда не владела.
– Я была прекрасной спутницей жизни для своих мужей, – с чувством говаривала она. В таких случаях Катюша опускала глаза. Она консервативно считала, что мужей должно быть не так уж много. Катюша допускала возможность первой оплошности в браке. Если же количество мужей превышало цифру «три», это казалось ей неприличным.
В данном вопросе Лиза разделяла точку зрения бабули. Дело не в их количестве, а в качестве.
– Каждый из них открывал для меня новый мир, – заявляла Натали, мечтательно глядя вдаль.
И Лиза знала, что в этой туманной дали бабуля видит железную когорту своих славных рыцарей. Спектр интересов Натали поражал своей широтой. В когорте были кинооператор, профессор математических наук, генерал, поэт, военврач, художник. Когда бабуля пускалась в воспоминания, Катюша подавала ей предупредительные знаки. Мама считала, что некоторые откровения насчет мужчин могут повлиять на Лизины моральные стандарты. В свою очередь внучка иной раз с интересом прислушивалась к «бабулиным бредням». Лиза считала, что любой житейский опыт может пригодиться при самых неожиданных обстоятельствах.
Например, сейчас, во время Лизиной жуткой простуды, бабуля явно использовала методы мужа-военврача. Она по старинке поставила на спину Лизе банки.
– Знаешь, Натали, эти пытки уже запрещены в цивилизованной медицине, – хрипела Лиза, лежа ничком. Банки кровожадно стянули ее кожу, готовую лопнуть. – От них, кажется, могут даже тромбы образоваться.
– Ничего, аспирин разжижит кровь, – откликнулась Натали, отчищая плиту в кухне.
– Тогда только «Байер»!
– «Байер» нам не по карману! Проглотишь и отечественный. Как ты могла засрать плиту до такой степени?! Ведь ничего не готовишь в ней.
– Разогреваю круассаны… Перестань там возиться! Далась тебе эта плита!
Натали заглянула в комнату.
– Хочешь, чтобы девчонки воочию убедились, какая ты свинюшка?
– Ах, да…
Из памяти, затуманенной болезнью и лекарствами, всплыло, что «визит к больной» назначен на сегодняшний вечер. Потягивая липовый чай, Лиза обдумывала непростую дилемму. Мозги отказывались работать, и она никак не могла решить, стоит ли посвящать девчонок в свои сомнения о странной смерти Леси Рюминой. Что касалось домыслов о кончине Зинки Макаровой, то об этом
Лиза будет выглядеть психбольной, если заведет эту скользкую тему. Решено. До полного выздоровления надо держать язык за зубами. Потом сходить в злополучный переулок, все выяснить и только тогда начинать суету.
Глава 5
Визит к больной проходил по всем правилам европейского этикета. Дверь открыла «горничная или помощница по хозяйству», хихикнула в душе Лиза. Сама она восседала в кресле во главе небольшого застолья, устроенного Натали на скорую руку. Чай на выбор: светлый липовый, фруктовый цвета граната, обычный индийский, золотисто-коричневый. Свежевыпеченные из полуфабрикатов круассаны. Горячие сэндвичи с ветчиной и сыром. И наконец, фирменный десерт Натали: протертые с сахаром фейхоа – изысканный деликатес с запахом клубники и лимона.
Из маленького коридора послышались взаимные приветствия девчонок и Натали. Затем в проеме двери возник букетик фиалок в руке Веры Носовой. Несмотря на то, что их тонкий аромат на смог перебить кулинарные запахи и не достиг ноздрей Лизы, она потянула носом воздух и радостно сказала:
– О! Фиалки из Ниццы!
– Апельсины из Марокко! – выкрикнула Марина Антонова, заглядывая в комнату.
«И почему я в последние годы так мало общалась с девчонками?» – удивленно подумала Лиза. От них повеяло чем-то родным, веселым и детским. Они внесли в ее «маленькую лечебницу» светлый дух Зараево с его классическими подмосковными прудом, лесом и легким дачным бытом. «Если бы здесь еще были и Зинка с Лесей… – неожиданно подумала Лиза, и сейчас же одернула себя. – Как говаривали древние, мертвых – в землю, живых – за стол!»
За считанные секунды Натали исполнила пожелание Лизы. Вера и Марина уселись справа и слева от нее. Они представляли собой два полярных имиджа. Бежевый деловой костюм Веры Носовой красноречиво говорил о ее принадлежности к какой-то фирме. Аккуратные черты лица – небольшой острый нос, поджатые губы, маленькие глаза – сейчас вовсю работали на Верин имидж среднего менеджера – собранного и исполнительного. Марина Антонова была полной противоположностью Носовой. Свободная художница, она чаще всего носила джинсы и свитера или футболки в зависимости от сезона. Вот и сейчас с ее плеч свисал меланжированный джемпер из хлопка. Его радужная расцветка гармонировала с ярким макияжем на лице. Темно-вишневая помада «лореаль» на пухлых губах, маленький пикантный носик – парижский, как шутила сама Марина, и влажные карие глаза огромных размеров. Всегда очень смазливая, Антонова стала еще эффектнее за последние годы.
«По сравнению с серенькой мышкой Верой Марина – тропический цветок», – усмехнулась про себя Лиза. Тем временем Антонова начала выкладывать из пакета прямо на стол апельсины.
– Цитрусовые, это живой витамин «С», Лиз! – Марина всегда называла ее этим усеченным именем – в честь Лиз Тейлор. – Он сейчас позарез нужен тебе. Ты знаешь, что антибиотики полностью сжирают «С»?
– Впервые слышу.
– Так повнимательнее послушай европейскую личность, – посоветовала Натали, устраивая фиалки в маленькой вазе.