Любовь в облаках
Шрифт:
Байлу Чэншуан «Любовь в облаках»
— Донесение!
— В этом году первое место досталось городу Чжуюэ, за ним — Чаоян, а почёт третьего — у Синьцао.
Громкий голос глашатая раскатился по великому залу, эхом прокатившись под золотым сводом.
Рука с нефритовым кубком застыла в воздухе. Платье танцовщицы, вспыхнувшее
Они представляли Му Син — и в этом году не вошли даже в тройку.
Прошло несколько мгновений, прежде чем с возвышения заговорил старший министр:
— Му Син давно пережил свой расцвет. Не победить крупные города — это было вполне ожидаемо. Но не беда. В следующем году у нас будет шанс.
Он поднял кубок и, слегка улыбнувшись, добавил:
— Сегодня праздник. Не стоит омрачать его пустыми заботами. Поднимем чаши!
Зал вновь наполнился весельем. Словно пытаясь заглушить недавнюю неловкость, вино лилось рекой, шутки сыпались одна за другой, и смех звучал ещё громче прежнего.
Министр скосил взгляд, будто мимоходом посмотрев влево — туда, где, откинувшись в тени колонны, сидел тот самый человек.
Тот чуть повернул голову — чёткие, словно вырезанные черты лица, спокойный взгляд, в котором мерцало пламя. На нём — тонкий полупрозрачный халат цвета выцветшего янтаря, а в глазах — отражение всех звёзд поднебесной.
Он, кажется, совсем не заботился о каких-то там «шансах в следующем году». Сидел, поджав одну ногу, лениво потягивал вино. Вскинул голову — и последние капли из чаши брызнули на шею, скатились по подбородку, промочили полупрозрачный ворот его тонкой сорочки из шёлка.
Вдоволь напившись, он небрежно отмахнулся от танцовщицы, которая часами развлекала его, угощая и играя с ним. Его взгляд лениво блуждал по залу, задерживаясь на новых танцах, на сплетении шпилек и шёлковых юбок, где вновь кипело веселье.
Юн и дерзок, не мог не быть влюбчив и ветрен.
Старший министр, наблюдая за ним, только усмехнулся и покачал головой, отворачивая взгляд.
Как только его властный взор исчез с горизонта, Цзи Боцзай чуть расслабил плечи. Окинул беглым взглядом стройные фигуры перед собой и уже собирался наугад выбрать очередную — как вдруг в его сторону вдруг метнулся кубок с вином.
Он едва заметно дёрнулся вбок, уклоняясь. Брови его мгновенно сдвинулись в недовольной складке. Он обернулся, чтобы понять, кто осмелился — и в этот миг увидел, как перед ним, словно распустившийся цветок, закрутилась юбка цвета туманного бамбука. Тончайшая ткань раскрылась, и из-под неё мелькнула изящная, белоснежная щиколотка.
— Милостивый господин, пощадите… — раздался хрупкий голос. Юбка осела, и девушка опустилась перед ним на колени. Её хрупкая талия дрожала, как стебель ивы, а голос звенел, как весенний соловей.
Брови Цзи Боцзая дрогнули.
О, какая восхитительная фигура!
Её юбка была поистине широкой
Волосы, заплетённые в два гладких узла, блестели, словно чёрный лак. Аккуратный и белоснежный носик, казалось, был выточен из нефрита. Полные губы, подобно лепесткам, трепетали, когда она, испуганно и покорно, просила прощения.
Перед ней, словно скала, стоял сам Цянь Ли, левый советник Министерства финансов — мужчина с одутловатым лицом и мясистыми ушами. В гневе его лицо сморщилось настолько, что глаза и нос слились в один ком.
— Живо подними кубок! — прорычал он, краснея до самых складок на шее.
— Да, да, господин, не гневайтесь… — девушка замотала головой, пошатываясь поднялась на ноги и заковыляла прямо к Цзи Боцзаю.
Золотой кубок, тот самый, что пролетел над залом, ударился о каменный столб позади него и, покрутившись, упал аккурат к его ногам.
Цзи Боцзай с ленивым интересом следил, как она приближается, надеясь хоть мельком встретиться с ней взглядом. Но, видно, перепугалась бедняжка не на шутку — даже головы не подняла, а только пролепетала: — Простите… — и склонилась, чтобы поднять кубок.
Он усмехнулся и негромко цокнул языком.И в тот же миг — спокойно поставил ногу на край чаши.
Девушка застыла в замешательстве, затем робко подняла голову. В её тёмных глазах, затуманенных испугом, была мягкость, как у отполированной яшмы. Она посмотрела прямо ему в лицо — взгляд влажный, колеблющийся.
— Господин?.. — выдохнула она тихо.
Ах, как приятно это прозвучало. В её голосе была хрупкость весенней капли, коснувшейся сердца.
Цзи Боцзай улыбнулся уголками губ:
— Выпьешь со мной — отдам.
В глазах девушки мгновенно вспыхнуло беспокойство, словно она и вправду не знала, смеется он или говорит всерьёз.
— Это… я… Господин Цянь велел мне к нему подойти…
Он лениво откинулся назад и с усмешкой произнёс:
— Он тебя не заберёт. У него дома такая злющая жена, что он не то что наложниц — даже служанок в заднем дворе не держит. А вот я, — его пальцы легко сжали её подбородок, — может, и заберу.
Он ещё не успел договорить, как рядом кто-то неожиданно прыснул вином. Один из гостей, сидящий чуть поодаль, поперхнулся от смеха, чуть не разлив питьё на рукава:
— Ты ведь той танцовщице говорил то же самое! — он закашлялся, криво улыбаясь. — Неужели нельзя хоть речь придумать новую?
Цзи Боцзай бросил на него ленивый взгляд, в котором и презрение, и насмешка:
— Пей да молчи, знаток чувств.
— Девочка, ты только не верь его красивой мордашке, — повернулся к ней тот самый весельчак и, вполне серьёзно глядя ей в глаза, добавил: — У него во дворе ни единого кустика не прорастает, зато цветников чужих он перетоптал сколько угодно.