Любовь сильнее Тьмы
Шрифт:
И впервые за последнее время Анриэл смог заснуть спокойно.
***
Моргомир и раньше чувствовал, что не все эльфы Ривенделла доверяют ему. На фоне проблем с Анриэлом их недоверие казалось малозаметным и незначительным, но теперь он осознал его масштабы. Эльфы встретили его недоверчивыми взглядами и молчанием. Моргомир готов был поклясться, что слышал, как кто-то шепнул: “Он же специально это сделал. В доверие вкрадывается. Как будто Анриэл даст разрешение на брак, хах”. Даже Кэльдар, вечно видевший всё лучшее в других Кэльдар, был ошеломлён и подавлен, отводил глаза, будто тоже поверил наветам.
—
Эльфы всё так же молчали, всё так же не поднимали взгляды и не могли выговорить ни единого слова. Моргомир невольно поймал себя на мысли, что он действительно мог бы так поступить. Раньше, когда все его принципы, все представления о милосердии, сострадании и простой любви были утеряны, когда надежды не было и хотелось лишь побыстрее умереть. Но потом появилась звёздочка, и… Нет, она не изменила его. Нельзя изменить кого-то, можно лишь помочь измениться, подарить ту самую исчезнувшую надежду. Полюбить.
Моргомир помнил, как сначала он злился — на себя, на Арименэль, на Саурона и на всех эльфов Ривенделла. Злился из-за того, что он оказался в этой долине, что Властелин направил именно его сражаться с эльдар, что встреча с какой-то обычной эльфийкой так на него подействовала и заставила чему-то странному, лёгкому, светлому очнуться в глубине души. Злился, что все его убеждения рушились на глазах, что всё чаще вспоминалось прошлое и не доставляло привычной боли, что он сам не внушал особого страха той девушке. Злился из-за того, что открыл душу, что поверил ей. Из-за того, что действительно смог назвать её подругой. Из-за того, что она оказалась ему не подругой. Но это всё не по-настоящему. Он просто не хотел осознавать, что уже не хочет возвращаться на службу Саурону, что его душа стремится к другой стороне. И что он действительно полюбил Арименэль, как и она полюбила его. Он не хотел в это верить. Моргомир с радостью осознал, что всё было правдой. И сейчас…
— Я не могу сказать, что у нас хорошие отношения с Анриэлом, — полуэльф обвёл серьёзным взглядом эльфов. — Но я бы никогда не бросил его там. Потому что он жив и, поглоти вас Тьма, достоин этой жизни, как и все. Анриэл любит свою семью, а родные любят его.
Мэлнилитон отвернулся, плечи у него чуть подрагивали. Кэльдар поднял голову и с благодарностью взглянул на полуэльфа, а другие эльфы зашептались, и неуверенные улыбки появились на их лицах. Откуда-то выскользнула Арименэль и без всяких слов обняла Моргомира.
— Я скучал, — выдохнул бывший назгул, прижимая к себе девушку. Эллет лишь посмотрела на него; в её глазах сверкнули слёзы, но она улыбнулась.
— Я тоже. Очень, — и тихо-тихо прошептала: — Спасибо за отца, — и ещё тише: — Я верила… — она так и не договорила, лишь уткнулась лицом в плечо любимого, перебирая чёрные пряди волос.
— Что с Анриэлом? — через некоторое время поинтересовался Моргомир. — Орочий клинок отравлен не был?
— Нет, слава Валар, — вместо Арименэль отозвался Кэльдар, до
И снова повисла тишина. Эльфы, ощущая себя очень неловко, извинялись и быстро куда-то уходили. Ушёл и Кэльдар, предварительно бросив виноватый взгляд на Моргомира, а после за братом последовал Мэлнилитон. Но перед этим он долго-долго, очень странно и как-то грустно смотрел на сестру, стоящую возле бывшего назгула, и на самого полуэльфа. Затем подошёл и тихо произнёс, смотря Моргомиру прямо в глаза:
— Спасибо, — но после этого он будто вспомнил о чём-то и, резко развернувшись, торопливо направился вслед за Кэльдаром.
***
Анриэл с улыбкой слушал постоянно перебивающих друг друга сыновей. Кэльдар весело спорил о чём-то с необыкновенно разговорчивым сейчас Мэлнилитоном, и эта болтовня эльде совершенно не надоедала. Эльфу нравилось сейчас всё: и необыкновенно солнечная погода за окном, и расцветающие деревья, и беспрерывные разговоры сыновей, и даже горьковатый запах лекарств, который не рассеять свежему ветру с улицы.
Анриэл раньше не любил этого, Анриэлу раньше это казалось преглупыми мелочами, не стоящими внимания. Анриэл настолько погрузился в извечную тревогу, что не замечал главного. Анриэл настолько запутался в своих предубеждениях, что не мог увидеть любовь.
Но сейчас он взглянул на мир по-другому и понял ценность каждого мгновения. И то, как важно быть рядом с близкими.
Дверь шумно распахнулась, и в комнату влетела радостная Арименэль. Кэльдар с Мэлнилитоном вмиг умолкли и с улыбками взглянули на то, как девушка обнимает отца.
— Ada! — Анриэл невольно вздрогнул: как давно дочка не называла его так. — Я так рада, что с тобой всё хорошо!
Эльф чуть отстранился и взглянул с лёгким неверием на дочь. Но на её лице не было ни тени обиды, лишь искренняя радость. У Анриэла сжалось сердце — надо же, а дочь уже простила его.
Эльда перевёл взгляд на вставшего рядом Моргомира. Тот серьёзно посмотрел Анриэлу в глаза, и эльф невольно отвёл взор в сторону. Ну надо же, даже враги оказываются благороднее. Да и какие враги? Всё давно в прошлом, а повторять былые ошибки Анриэл не желал, как и мешать счастью дочери. Анриэл увидел, как Моргомир с Арименэль переглянулись, и у эльфа вновь сжалось сердце — от осознания, сколько же всего он натворил. И как только вбил себе в голову, что сможет помешать любви?..
Анриэл с некоторым трудом поднялся, не обращая внимание на встревоженные возгласы сыновей. Он знал, что ему нужно сделать. Эльф взял дочь за руку, перевёл взгляд на бывшего назгула и медленно произнёс:
— Я благословляю ваш союз, — Анриэл вложил ладонь ошеломлённой Арименэль в руку не менее удивлённого Моргомира. — Будьте счастливы.
Миримэ с изумлением посмотрела на мужа, но после и на её лице появилась улыбка. Кэльдар и Мэлнилитон ошарашенно переводили взгляды с полуэльфа и сестры на отца. А Моргомир, осознав всё произошедшее, благодарно улыбнулся Анриэлу, а после крепко обнял любимую. Арименэль же лишь рассмеялась, обнимая в ответ.
— Давно я не слышал её смеха, — тихо прошептал Анриэл, смотря на счастливую дочь.