Любовь приходит в черном
Шрифт:
Выкатила пуфик из-под трюмо, уселась на него, разложила кисточки-пудры-румяна, нанесла тональный крем, припудрила скулы, подвела глаза коричневым карандашом, нанесла тушь, затем — перламутровый блеск. Опять защитный ритуал, на этот раз брони больше, но хоть не пропадут ненужные подарки. Подаренная тоналка в ход пошла.
О, теперь похожа на человека, после вчерашнего не трясет, наоборот, апатия одолевает.
На работу она приехала на такси на десять минут раньше, разделась и направилась в актовый зал на ежесубботнюю планерку
Мимо проходили коллеги, рассаживались и начинали гудеть, но Марина никого не замечала, ее волновало, что же скажет Ар тур, когда очнется, как она сама отреагирует на него. Еще волновало, можно ли доверять Яну.
В реальность Марину вернула Танюха, толкнувшая в бок. Марина встрепенулась, перевела взор на вещающего Тампошку. Задумавшись, не заметила, что главред отчитывает ее за недостаточно качественную статью о перестрелке на карнавале. Если бы не Тампон, дополнивший статью, она получилась бы серой и никчемной.
Бухгалтерши, сидящие позади, перешептывались. Изредка долетало «старый кобель». Тампошка же отчитывал, а сам светился от счастья. Он похудел и вместе с лишними килограммами будто сбросил пару лет, порозовел, глаза заблестели.
В первом ряду сияла Полина, сложив руки на груди. Марина заметила, что главред снял обручальное кольцо. Значит, решено: с Леной-гангреной покончено. И слава богу!
У сидящей слева Кристины тренькнул телефон, она зашуршала сумкой, всхлипнула, переключая внимание Марины на себя. Вскочила и, пробурчав извинение, бросилась к двери.
Тампон на трибуне затих, разинув рот. Коллеги в зале вдохнули, выдохнули и зашептались. Танюха наклонилась и шепнула в самое ухо:
— Что-то мне она не нравится.
Марина кивнула, приложила руку к груди, так извиняясь перед Тампошкой, и выскользнула в коридор. Кристина уже куда-то спряталась. В кабинете было пусто, в курилке и перекусочной — тоже.
Из туалета доносился жалобный скулеж, словно там заперли щенка.
Кристина стояла лицом к окну, опершись на подоконник, и рыдала. Марина подошла к ней, обняла за плечи. Она думала, что Кристина сбросит ее руки, но коллега развернулась, повисла на шее и взвыла. Ошалевшая Марина гладила ее по спине, не зная, что делать. Говорить банальности, что все будет хорошо?
Вскоре она поняла, что Кристине просто нужно, чтоб кто-то был рядом. Сочувствовать и утешать не обязательно, главное — чувствовать, что она не одна, что кто-то обнимет и поддержит в полушаге от падения. Марина вполне подойдет, пусть она разумом и далеко: дежурит у постели Артура, ждет, когда он очнется, чтобы рассказать правду. Ежеминутно мысли перескакивали в агентство, и Марина почти воочию видела Главного — совершенно лысого человека, — цепенела под его удавьим взглядом, как лягушонок, которого собираются проглотить.
Что сделает Главный? Как поступит Ян: поможет или предаст? Голова пухла. Если бы не Кристина, на которую приходилось
Спесь слетела с Кристины, Ершистая мамзелька из подвида «курицы» превратилась в глубоко несчастную обиженную девочку.
Открылась дверь, в туалет сунулась толстая бухгалтерша, но тотчас ретировалась.
Когда Кристина немного успокоилась, Марина спросила, все так же поглаживая ее по спине:
— Что случилось? Расскажи, и тебе полегчает.
Кристина отстранилась — тощая, жалкая, с красным зареванным лицом, шмыгнула сливой-носом:
— Он говорил, что мы все равно будем вместе, а сам… Сам… В общем, врал. — Она похлопала себя по карманам. — Написал, что все кончено… Ыыы!
И снова истерика. Вот тебе и «все мужчины — козлы, и относиться к ним надо соответствующе», «нас миллионы, любить надо в первую очередь себя», «никто и слезинки моей не стоит».
— Кто он?
— Вигандас!
Марина смутно вспомнила рассказы о прибалтийском любовнике, который Кристину по Парижам-Венециям катал. Неожиданный поворот событий. Марина механически провела по черным волосам коллеги:
— Он же вроде женат.
— Да, — пролепетала Кристина и возопила: — Но почему, почему даже, — она понизила голос: — Даже Тампон смог развестись, а он… Слабак! Трус!
Марина хотела повторить, что он ни слезинки не стоит, но прикусила язык и поделилась наблюдением:
— Обычно они терпят до победного. Пока жена сама не прогонит. Уж поверь.
Потупившись, Кристина пробормотала:
— Я ей фотки отправила, где мы вместе, — всхлип. — А он… мне такое написал, такое!
Вот, значит, в чем дело! Тампон свершил невозможное, разорвал цепи, и Кристина понадеялась, что любовник поступит так же, а не вышло. И теперь ей кажется, что жизнь несправедлива: одним — мир да любовь, другим — слезы и разочарование.
— Я ведь люблю его, — проскулила Кристина, скривилась. — У меня первый раз в жизни так. А он — мне: «Я тебя уничтожу».
— Пойдем, чаю выпьем, — предложила Марина, взяла Кристину за руку и потянула за собой. Она почти физически ощущала лежащий в сумочке телефон. Скорее бы изменилось хоть что-нибудь!
В коридоре они столкнулись с Танюхой, которая принялась жестикулировать — идите, мол.
Через десять минут Марина и Кристина сидели в кабинке уютного кафе, Кристина молча поедала пирожное, запивая чаем, а Марина вертела головой по сторонам, пытаясь обнаружить слежку. За столиком у входа разгадывала кроссворд чернявая администратор. Бармен готовил коктейли для двух студенток в дутых розовых куртках. Недалеко от двери с табличкой WC обнимались влюбленные.